texts-in-subdirs/Африканские/726-pochemu-giena-volochit-zad.html.txtОднажды гиена нашла варана. Заглянула: толстый варан сидит в норе. - Ты здесь и живешь? - спросила гиена. - Да, здесь и живу, - ответил варан. - А что ты делаешь, когда идет дождь, гремит гром и сверкает молния? Ведь нору нору-то, наверное, заливает! - Прячусь от дождя, от грома и молнии вон под тем кустом. - Ты правильно делаешь, - сказала гиена и убежала. Услышал их разговор дикий кот Антбяро. Понял он, что гиена замышляет недоброе, и решил предупредить варана. - Друг мой варан, - сказал кот.- Гиена хочет тебя сожрать. Когда пойдет дождь, загремит гром и засверкает молния, не прячься под кустом. Залезай лучше на дерево и спи там. А у входа в нору положи деревянного варана. Посмотришь, что будет! - Спасибо, так и сделаю, - сказал варан. Выстругал он деревянного варана, положил у входа в нору головой на скамеечку для спанья и накрыл сверху шкурой. И когда ночью вдруг пошел дождь, загремел гром, засверкала молния, варан оставил у норы деревяшку, а сам забрался на дерево. Скоро прибежала под дождем гиена. Прыгнула на деревяшку, вонзила в нее зубы - и никак не вытащит! Варан на дереве расхохотался. - Хочешь освободиться, - сказал он гиене, - припади головой к земле, приподними зад повыше. Делать нечего, припала гиена к земле, выставила зад. Вскочил на нее варан, обхватил сзади. - Хочешь освободиться, неси меня к озеру! Делать нечего, потащила гиена варана на себе к озеру. - Хочешь освободиться, зайди в воду поглубже! Деревяшка всплыла, гиена смогла наконец разжать пасть. Да только варан не дремал - соскочил с гиены и был таков. А в воде попробуй его поймай! В ярости заметалась гиена на берегу. Бегала до утра, пока дождь не кончился. Утром видит: идет к озеру слон на водопой. - Слон, слон! - закричала ему гиена.- Варан говорит, что тебе это озерцо никогда не выпить. Видишь, вон он на середине плавает, над тобой смеется! Рассердился слон: - А вот я его сейчас проучу! Все озеро выпью, пусть тогда посмеется! Только сначала сброшу свои сандалии, чтобы не замочить. Снял слон свои слоновьи сандалии, вошел в озеро и принялся пить. Слон пьет, вода убывает. Вот уже половина осталась. И тут снова выручил варана дикий кот Антбяро. Подошел он к гиене и шепчет: - Ты, бедняга, наверное, проголодалась. Чего же ты ждешь? Слон тут будет пить до вечера. Съешь сначала его слоновьи сандалии, а потом вараном закусишь! - Правильно! - зарычала гиена и принялась грызть слоновьи сандалии. А кот побежал к слону и говорит: - Слон, пока ты тут воду пьешь, гиена твои сандалии жрет. Она ведь все нарочно придумала! Пришел слон в ярость и сразу изверг всю воду обратно в озеро. Подбежал к гиене да как стукнет ее по заду хоботом! Еле ноги гиена унесла. Но с тех пор все гиены волочат приплюснутый зад. И мстят варанам как могут.
texts-in-subdirs/Африканские/3828-nxlangunxlangu.html.txtОднажды вождь брал жен. - Сказал он: такая-то родит вождя. Они забеременели; окончились месяцы, пришло время рожать и они родили. Всё оставалась беременной беременная вождем. Дети выросли, ходили и были отняты от грудей. Жены снова забеременели; окончились месяцы, пришло время рожать и они родили. Дети выросли, были отняты от грудей, росли и наконец сделались юношами, а та еще не родила. Кончилось много лет; под конец она стала сбрасывать кожу, она рожала; собрались жены и сказали: она родила змею. Змея выходила много дней, пока не кончилась в животе и заполнила дом. Они выбежали и остановились у входа. Они позвали людей и сказали: пойдите посмотрите на диковину. Собралось племя: они закричали ей; спросили они: она вышла из живота? - Ответила жена: она вышла. - Приказал вождь: пусть сплетут веревку. - Сказала она: она закончилась. Заставили войти человека, дали ему кол и сказали, чтобы он развернул змею и добрался до головы. Он развернул змею до головы и добрался до нее; люди бросили ему веревку, он обвязал ее веревкой и вышел с ней. Они повалили, заслон против дома и спросили: что змея? - Ответили они: хлуату. Была найдена заводь, множество людей потащили змею и бросили ее в воду. Они омыли тела, поднялись и явились домой. Приказал вождь: нужно убегать. Было приказано: пусть остается ее мать, которая родила это навождение. Они отправились, направились в другую страну. Они отстроились и закончили дома. Дети сильно росли и под конец взяли жен. Были посватаны девушки, которые родились после тех мальчиков. Наконец были посватаны их дети. Пошла мать змеи; она встретилась с людьми; они спросили, сказали они: куда ты Идешь? - Ответила она: я следую вождем. - Спросили они: какое твое отношение к нему? - Ответила она: он мой муж. - Спросили они: где ты пребывала? - Ответила она: он меня оставил в старом селении. - Спросили они, чем ты его разгневала? - Ответила она: я разгневала его рождением зверя. - Спросили они: какого зверя? - Ответила она: хлуату. Я была им беременна много лет. - Спросили они: куда его положили? - Ответила она: он был брошен в воду. Люди убежали, они сказали, что у меня навождение, ибо я родила зверя. Она пошла и спросила в селении, сказала она: Нхлан-гухлангу отстроился здесь? Они указали ей реку. Она пошла и пришла туда; она увидела мальчика и сказал он: вот такая-то идет. Она вошла в дом у входа в селение. Она цриветствовала хозяйку дома и та спросила ее, сказала она: как у тебя в животе? - ответила она: прохладно. - Сказала та: я спрашиваю, ибо я знаю что в тебе был зверь. - Ответила она: все уже в порядке. - Спросила она: что думает обо мне вождь? - Ответила женщина: он смеется над этим. Люди говорят: вон она умерла и вождь радуется. Говорят они: он правильно сделал оставив ее в старом селении, хотя бы она и выздоровела. Она опять родила бы другое навождение. Вышла женщина у которой она остановилась и вошла к вождю; она пришла, а вождь спал. - Она спросила у дитя, сказала она: вождь спит? - Ответил вождь: я прилег. - Сказала женщина: тут пришла мать змеи. - Встал вождь, сел и спросил: откуда она пришла? - Ответила женщина: она говорит, что пришла из старого селения. - Было приказано: пойди, позови ее. - Женщина вышла, позвала ее, пришла с ней и вошла в дом. - Сказал вождь: здравствуй. Она ответила. - Спросил он: как в животе? - Ответила она: прохладно. Она осталась, ей дали еду и она съела ее. - Сказали люди: не продолжай с ней разговаривать, может прибавиться другое навождение. Они построили ей дом; они расположили его у входа. Она жила там. Она ссорилась с другими женами. - Говорили они: ты зазнаешься? из того, что ты родила лишь зверя? И она устыдилась. - Говорилось, что ты родишь вождя, который будет править нашими детьми. Ты теперь собака. Не заставляй нас больше говорить: мы породили селение. Ты лишь собака. Что ты не возвра-, щаешься к пруду, где живет твое дитя? - Сказала она: что вы надо мной смеетесь? - Сказали они: мы видим, ты пришла к нам из дерзости. Она замолчала. - Сказал вождь: оставьте ее. Я думал она родит мне вождя. Она родила навождение. Бросьте смеяться над ней из за этого. Сама она не делала себя. - Спросили они: к чему она нам? Пускай же молчит, не заговаривает, ведь она будет вождем, ибо она родила змею. - Сказала она: оставьте меня, я не буду повторяться. Я увидела, что вы меня приняли так из за того, что я родила зверя. Они замолчали. Змея оставалась в воде. Дитя сбросило кожу змеи; оно высунуло руку вперед, будучи мальчиком; он сбросил кожу змеи. Появилось множество мальчиков, следуя в порядке рождения. Все целиком порождение их матери. - Заговорил Нхлату-йесизиба, сказал он, Итомби-нтомби, мы родные. Они оставались в пруду. - Сказал он: выйдем, выберемся наверх. Они вышли из воды. - Сказал он: направимся домой. Их было десять: пять мальчиков, девочек тоже пять. Они направились к старому селению. - Сказали они: поищем кости быков. Они нашли десяток костей. Сказали они: приведем их в порядок, сделаем быков. Они сложили их вместе, они подняли быков. - Сказали они: влезем же на них. Бык Нхлату-йесизиба был Мпенгемпе. - Заговорил мальчик, сказал он: кричи же, как всегда Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. Они все отправились, влезши на быков. Они миновали селение. Сказал вождь Нхлату-йесизиба, сказал он: вернемся; не будем проходить мимо селения. Закричал бык. - Сказал вождь: кричи же, как всегда Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила, она бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. - Сказали люди: проходите дальше. Они пошли и пришли в селение. Они встретили возвратившийся скот. Его сестра ударила быка. - Сказала она: кричи, как всегда. Мы ищем нашу мать. Она родила, она бросила нас. Мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. - Сказали люди: проходите дальше. Они пришли в селение Кузангуе. - Спросили люди: чьи вы? - Ответили они: мы дети Нхлангунхлангу. - Спросили люди: где вы пребывали? - Ответили они: - мы пребывали в воде. Они ударили быка. - Сказали они: кричи же, как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. - Сказали они: мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. - Сказали люди: проходите дальше. Они пришли в селение, где была рождена их мать; они остановились у входа; ударили быка и сказали: кричи, как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубунду-абалувуме. Из дома вышла старуха и сказала: слышите ли вы это? Разве мое дитя не родило зверя, брошенного? Было сказано: ударьте снова. Они ударили и сказали: кричи же как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю, мы росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. Было сказано им: слезайте на. Они отказались. Были остановлены быки, схвачены два быка; спросили, сказали: чьи вы? - Ответили дети: мы дети Нхлангун-хлангу. - Было сказано: где вы пребывали? - Ответили они: мать наша родила змею. Было приказано выбросить ее. Наша мать была оставлена в старом селении. Было сказано, что она опять родит другое навождение. Ушли, а она была оставлена. - Спросили, сказали: где ваша мать была рождена девочкой? - Ответил мальчик: у Бундубундуабалувуме. - Выступила их бабушка, сказала она: это о моем дитя, которое родило змею, говорилось: она родит вождя. Она родила зверя. И они бросили ее. Множество быков было зарезано; собрались люди; говорилось, придите посмотреть на детей, вышедших из змеи. - Говорилось: пусть им покажут дорогу. Им показали дорогу. Они встретились с людьми. - Спросили люди: чьи это дети? - Было сказано: они Нхлангунхлангу. Они пошли мимо. Встретились они с людьми. - Спросили люди: чьи это дети? Они шли со старухой, родившей их мать. - Было спрошено: где они пребывали? - Было отвечено: они пребывали в пруду. Где они находились? было отвечено: они были в змее. - Спросили они: это они и есть, о которых говорил Нхлангунхлангу, что они обернулись зверями? Люди указали им селение Нхлангунхлангу. Они пошли прямо к нему. Они пришли домой. - Было сказано: выйдите., посмотрите на прекрасных детей. Похоже, что они были рождены одним человеком. Они встали у входа. Вышла их мать. - Они ударили быка и сказали: кричи, как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалу-вуме. Закричала их мать, сказала она: эти люди меня раздирают. - Сказала она: похоже что они говорили обо мне и поминали прозвище моей матери. - Было сказано: повторите с ним. - Дети ударили быка и сказали: кричи же, как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас; мы ели землю и росли. Мы дети Бундубун-дуабалувуме. Были собраны люди, был позван вождь, было сказано, чтобы он пришел посмотреть. Пришел вождь и сел наземь. - Сказали люди: вождь приказывает, ударьте быка. Бык закричал. - Сказали они: кричи же, как всегда, Мпенгемпе. Мы ищем нашу мать. Она родила и бросила нас. Мы ели землю и росли. Мы дети Бундубундуабалувуме. Была спрошена бабушка, было сказано: раз ты идешь. с этими детьми, где ты их взяла? - Ответила она: когда они пришли, то были спрошены, откуда они явились. Они ответили, что явились из заводи. Было спрошено: были ли они брошены в заводь? Они ответили: то была змея. Спросили: кто был ваш отец? - Сказали: они Нхлангунхлангу. - Спросили: видели ли вы, что вы были змеей? - Ответили они: мы видели. - Спросили: кем вы были рождены? - Ответили они: мы были рождены такой то. - Было сказано: слезайте с быков. Они отказались. Спросил вождь: вы хорошо знаете, что ваш отец Нхлангунхлангу? - Ответили они: мы хорошо знаем. - Спросили люди: ваша мать не имеет других детей? - Ответили: не имеет. - Спросили они: Сколько раз ваша мать рожала? - Ответили они: рожала один раз и родила змею. - Спросили они: что за змею? - Ответили они:. - Спросили они: когда она была рождена, куда ее положили? - Ответили они: она была рождена и брошена в заводь. - Спросили они: сколько месяцев она была беременна? - Ответили они: много месяцев. - Спросили они: ваша мать не была ли беременна вместе с другими? - Ответили они: она была беременна вместе с другими; под конец они родили, они обогнали ее. Потом они опять снова забеременели другими; и опять ее обогнали. Наконец они родили множество, а наша мать все была беременна. Наконец она сбросила кожу и родила. Змея рождалась много дней; она заполнила дом и женщины выбежали наружу. Кричали, спрашивали: жива ли она? - Ответила она: я жива. Было спрошено: змея еще не кончилась? Ответила она: она кончилась. Заставили человека войти в дом, он сказал, чтобы они бросили ему кол, чтобы ему отыскать голову; он развернул змею и сказал: вот я увидел голову. Сказал он, бросьте мне и веревку. Он обвязал ее за шею. Было спрошено: вы все это слышали? - Ответил Нхлату-йесизиба: я слышал, но я не видел. Было спрошено: как ты слышал? - Ответил он: я слышал разговор. - Спросили они: кто говорил? - Ответил он: говорил Нхлангун-хлангу. - Спросили они: куда он приказал бросить змею? - Ответил он: бросить ее в заводь. - Было спрошено: видел ли ты людей, поднимавших змею? - Ответил он: я почувствовал. Спросили они: они подняли ее вверх? - Ответил он: они протащили ее по земле и бросили ее в заводь. - Спросили они: ты видел их? - Ответил он: я почувствовал. - Спросили они: хорошо, но как же ты вышел? - Ответил он: я вылез наверх. - Спросили они: как же ты вылез наверх? - Ответил он: я высунул руку. - Спросили они: и что же ты сделал? - Я сбросил кожу. - Спросили они: как же проделал с кожей? - Ответил он: я ее содрал. - Спросили они: что появилось изнутри? - Ответил он: появился десяток людей. Они вставали, вылезая в порядке рождения. - Было спрошено: сколько людей? - Ответил он: десяток людей. - Было сказано: укажи на следовавшего за тобой? Он указал его. - Было сказано: и ты укажи следующего. Он его указал. - Было сказано: и ты укажи следующего. Он указал его. Так было со всеми ними. Было сказано: укажи свою мать. Он указал свою мать. - Было спрошено: какой дом твоей матери? - Сказал он: вот этот у входа в селение. - Было спрошено: как это случилось, что дом твоей матери помещен у входа? - Отве- тил он: это было сделано, чтобы огорчить, ибо она родила змею. Приказал его отец, чтобы все племя согнало быков. Привели десяток быков. Приказали Нхлату-йесизиба спуститься. Он слез на земь. Привели десяток быков; были они даны его сестре, которая родилась за ним. Она сошла на землю. Было сказано чтобы другие слезли, были розданы подарки. Радовалась их мать. - Его отец взял Нхлату-йесизиба за руку и сказал: направимся в верхний дом. Нхлату-йесизиба отказался и сказал: я войду в дом моей матери. - Сказал его отец: дитя мое, что я могу поделать: дом ведь нижней части? - Сказал он: я вижу, что моя мать была угнетаема. - Сказал он: дитя мое, я ведь видел, что она родила зверя. Великая женщина была выгнана из верхней части где она жила, там другая великая женщина. - Сказал вождь: я так сделал, ибо она не рожала, а родила змею. Я говорил, что она та, которая родит вождя. И сказал он: сегодня явился мой вождь; все вы будете подвластны Нхлату Нхлату-йеси-зиба. Нхлату Нхлату-йесизиба правил сам. Другие были его подчиненные. Его отец взял все, что было у него, он отдал ему. - Сказал он: все до мелочи будет мною отдано ему. - Сказал он: все мои люди будут его, и мое его.
texts-in-subdirs/Африканские/723-krokodilii-slezy.html.txtПоселился один человек в лесу, построил хижину и занялся охотой. Каждый день возвращался он с богатой добычей, но прошел год, другой, и все звери вокруг разбежались. Теперь охотнику приходилось долго бродить по лесу, чтобы найти добычу. Однажды охотник два дня плутал по лесным тропинкам, но не встретил даже мыши. И вдруг он заметил в кустах крокодила. Видно, уполз крокодил далеко от реки и заблудился в незнакомом лесу. Обрадовался охотник нежданной добыче, вскинул ружье, прицелился крокодилу в голову. - Не стреляй в меня! - взмолился крокодил. - Почему это мне в тебя не стрелять? У меня и ружье уже заряжено. Я охотник меткий и еще ни разу не упускал добычу. И охотник снова вскинул ружье. Заплакал крокодил: - Не надо меня убивать! Пожалуйста! Медленно опустил охотник ружье и сказал - Я целых два дня и ночь бродил по лесу, но не встретил ни зверя, ни птицы. Если я не убью тебя и не принесу домой мяса, моя семья умрет с голоду. - Не убивай меня! - стал просить охотника крокодил. - Уж очень мне жить хочется. У меня совсем пересохло в горле, и я сам не доползу до воды. Отнеси меня к реке, я тебе это хорошо заплачу. Будет у тебя и еда, и вино, и деньги. Я очень богат! У меня на дне реки спрятано много золота и серебра... Подумал охотник и говорит: - Ладно, не буду тебя убивать, только не забудь хорошенько мне заплатить. Но же я тебя донесу до реки? Ты очень тяжелый! - Пожалуйста, спаси меня! - умолял крокодил, И крупные слезы катились из его глаз. - Видишь, я плачу. Уж как-нибудь понесешь, потихонечку, с остановками... - Хорошо, - согласился охотник, - так и быть, донесу тебя до реки. Но боюсь, как бы ты меня по дороге не съел - вон какая у тебя огромная пасть! - Не бойся пасти, бойся зубов, - ответил крокодил.- А чтобы я не мог тебя съесть, сунь мне в рот толстую палку, а морду завяжи веревкой. - Да, но у тебя такие сильные лапы! - возразил охотник. - Нести тебя будет страшно. - Не бойся лап, побойся когтей, - снова ответил крокодил. - А на всякий случай свяжи мне лапы веревкой, я и оцарапать-то не смогу тебя. Вставил охотник палку в пасть крокодила, а морду туго обмотал веревкой. Потом связал крокодилу лапы и взвалил его себе на спину. - Спасибо! Я знал, что у тебя доброе сердце! - всхлипнул крокодил. И понес его охотник через лес к реке. Шел он медленно, часто останавливался. Легко ли нести на себе такую тушу? Пот катился по лицу охотника, ноги его подгибались, но он шел и шел вперед. И вот показалась река. - Устал я, нет больше сил тебя нести, - тяжело вздохнул охотник. - Давай я тебя развяжу, ползи к воде сам. Но крокодил снова принялся упрашивать охотника: - Пожалуйста, отнеси меня поближе к реке! Я совсем обессилел и умираю от жажды. К тому же лапы у меня так долго были связаны, что совсем онемели. Делать нечего. Вздохнул охотник и понес крокодила дальше. Донес до берега, положил у самой воды. - Ну, теперь все? - спрашивает охотник. Нет, отнеси меня, где поглубже! - отвечает крокодил. Оставил охотник ружье на берегу и поволок крокодила в реку. Вот уже вода до колен достигает охотнику. - Здесь-то в самый раз теперь будет? - Нет, - сказал крокодил, - еще рано. Вот уже вода до пояса достает охотнику. - А теперь? - Нет, - снова говорит крокодил. - Здесь еще слишком мелко. А когда вода дошла охотнику до горла, остановился он: - Ну, теперь, наверное, пора. Дальше я идти не могу, боюсь утонуть. - Ладно, теперь в самый раз! - согласился крокодил, и крупные слезы покатились из его глаз. Развязал охотник крокодила и говорит: - Я твою просьбу исполнил: оставил тебя в живых и донес до реки в такую жаркую пору. Легко ли мне было! Но я бедный человек, у меня большая семья, и ты теперь должен меня щедро отблагодарить. - Не беспокойся! - кивнул крокодил. - Я тебя так отблагодарю, что никаких забот теперь знать не будешь! Я тебя съем! Разве ты не знаешь, что за добро платят злом? Ты не знаешь, что за добро платят злом? Разве ты не знаешь, что такое крокодильи слезы? Мы плачем, когда собираемся съесть свою жертву. Ха-ха-ха! - Я не знал, когда крокодилы плачут, - ответил охотник. - Но я знаю, что ты поступаешь нечестно. За добро следует платить добром, у кого хочешь спроси! Долго спорили крокодил и охотник и наконец порешили; спросить первых трех зверей, которые придут к реке, кто из них прав. Как звери рассудят, так и будет! Притаились они под берегом и стали ждать. Вскоре прибежала к реке газель. - Ты кто? - спросил ее крокодил. - Я газель! - Чего тебе надо на моем берегу? - Я умираю от жажды, - ответила газель. - Разреши мне напиться. - Запрещаю тебе пить из моей реки! - крикнул крокодил. - Но если мне понравится, как ты ответишь на мой вопрос, может, я и позволю тебе напиться. - О чем ты хочешь меня спросить? - удивилась газель. И крокодил принялся рассказывать, как он уполз далеко от реки, чтобы найти себе добычу, и заблудился в лесу. - Охотник нашел меня, хотел застрелить, но я заплакал и уговорил его не убивать меня, отнести к реке на глубокое место. А за это я обещал ему выкуп. Но он не знал, что такое крокодильи слезы, не знал, что за добро всегда платят злом. И когда я сказал, что хочу его съесть, он ответил, что это нечестно. Рассуди нас! Скажешь, что я прав, можешь пить сколько хочешь! Газели очень хотелось пить. Посмотрела она на охотника и говорит крокодилу: - Ты можешь съесть этого человека. Своей огненной палкой он убил много зверей, но сегодня пришел его час. Он должен был знать, что такое крокодильи слезы! - Слышал, что сказала газель? - обрадовался крокодил. - Слышал, - опечалился охотник. Напилась газель и убежала, а крокодил с охотником остались под берегом ждать других двух зверей, чтобы те их рассудили. Через некоторое время показался у реки шакал. Только он спустился к воде, крокодил его окликнул: - Стой, ты кто? - Шакал. - Что тебе здесь понадобилось, на моем берегу? - Я пришел напиться. - Сначала ответь на один вопрос, а потом пей вволю, - решил крокодил. Рассказал он шакалу, как дело было. А потом спрашивает: - Могу я съесть этого человека? - Конечно, можешь, раз голоден, - тявкнул шакал. - Чего тут раздумывать?! Будет знать, что такое крокодильи слезы! - Ну?! Слышал? - обрадовался крокодил. - Да, - ответил охотник упавшим голосом. Напился шакал и убежал поскорее в лес. Долго ждали охотник и крокодил третьего зверя, но на берегу никто не показывался. - Я так голоден, что у меня больше нет сил ждать, - проревел крокодил. - Сейчас я тебя съем! Ты своими ушами слышал, что сказали газель и шакал. То же самое тебе скажет любой зверь. Мы только зря тратим время. Но охотник стоял на своем: - Скажет третий зверь, что ты прав, тогда меня и съешь. А пока подождем! Наконец из лесу выскочил на берег заяц. Огляделся по сторонам, подбежал к реке и только хотел напиться, как вдруг услышал хриплый голос крокодила: - Стой! Ты кто? - Заяц! - Что ты делаешь на моем берегу? - Прибежал напиться. Я всегда пью здесь в это время. - А сегодня я тебе запрещаю! - сказал крокодил. - Сначала ответь на один вопрос. И крокодил начал рассказывать все с самого начала. Внимательно выслушал его заяц и говорит: - Позвольте мне напиться, а потом уж я вам отвечу. У меня от жажды в горле першит, и я очень боюсь, что вы прогоните меня от воды, если я отвечу неправильно. А судья не должен бояться! Подумал крокодил и согласился: - Ладно, пей! Я хочу, чтобы ты без страха ответил, имею ли я право съесть этого человека, если я голоден. Напился заяц, стряхнул воду с усов и говорит крокодилу: - Я бы вам ответил, но не могу судить по справедливости возле реки. Придется вам выбраться на берег и отползти подальше в лес. - Почему ты не можешь рассудить нас здесь? удивился крокодил - Может, шум воды мешает тебе думать?! - Нет, не поэтому! Мой дедушка разбирал тяжбу вашего дедушки с одним человеком на берегу реки и не дожил до старости. Мой отец тоже как как-то взялся судить близ воды и умер не своей смертью. Из за этого я так рано остался сиротой. Нет, я согласен рассудить вас только в лесу, подальше от воды! - Ладно, - согласился нехотя крокодил. - Только пусть охотник сам несет меня в лес - мне по суше ползать тяжело! - Я боюсь нести его на себе, - признался охотник зайцу. - Смотри, какая у него пасть и какие лапы! - Не бойся большой пасти и сильных лап, опасайся зубов и когтей, - сказал заяц. - Нес же ты крокодила к реке из лесу, так же понесешь и в лес от реки. Иначе я не смогу вас рассудить! - Ладно уж, - проворчал крокодил. Бросил заяц охотнику веревку и палку. Охотник связал крокодилу лапы, сунул толстую палку в пасть, а морду туго замотал. И потащил крокодила к берегу. Когда вода дошла охотнику до пояса, спросил крокодил: - Заяц, может, ты здесь нас рассудишь? - Нет! - ответил заяц. - Вы ведь еще в воде, а не на суше. Вот дошла вода охотнику до колен, и снова крокодил спрашивает: - Заяц, а теперь ты можешь сказать, кто из нас прав? - Нет! -ответил заяц. - Пусть охотник подальше отойдет! Выволок охотник крокодила на берег, подобрал свое ружье, взвалил крокодила на спину и понес к лесу. Не успел он сделать и трех шагов, крокодил опять спрашивает зайца: - Ну а теперь можешь нас рассудить? Мы ведь уже на земле. - Нет, - ответил заяц. - Не могу я судить поблизости от воды. Вот дойдем до леса... И лишь когда охотник отнес крокодила далеко в лес, заяц остановился: - А теперь, охотник, бросай крокодила на землю, сейчас я вас рассужу. Охотник! Убей этого крокодила! Он тебя обманул, чуть было не съел. Осталась бы твоя семья без кормильца. Убей его! Пусть все знают, что за добро платят добром, а за зло платят злом. Убей его! И никогда не верь крокодильим слезам. И охотник пристрелил крокодила. С тех пор все знают, чего стоят крокодильи слезы.
texts-in-subdirs/Африканские/727-kak-mangust-perekhitril-krokodila-i-leoparda.html.txtПроизошло это давным-давно, старое доброе время, когда еще разговаривали. Жил-был маленький хитрый мангуст, и была у него большая красивая охотничья собака. Верой и правдой служила собака своему хозяину. Каждый день, шел ли дождь, палило ли солнце, трудолюбивый пес отправлялся на охоту и всегда возвращался с добычей. И не с какой-нибудь, а крупной добычей! Он приносил не меньше десяти-двенадцати штук самого разного зверья. Очень гордился им мангуст. Во всей округе только у него одного и был такой славный пес. И хотя говорят: "Добрая слава лежит, а дурная дорожке бежит", - о собаке мангуста по всем окрестным деревням и селениям пошла добрая слава. Узнали о ней даже в горах, лощинах и ущельях жившие там искусные звери звери-охотники. Узнал о ней и крокодил - не менее искусный охотник, вернее, разбойник и гроза здешних речных просторов. А узнал, решил наведаться к мангусту, проверить, так ли это? Верно ли говорят звери? Мангуст принял крокодила гостеприимно, предложил циновку. - Слышал я, - сказал крокодил, как только ступил на порог дома, - про твою собаку. Плетут такие небылицы, будто она каждый день тебе приносит десять-двенадцать штук всякого зверья. Так ли это? - Ты спрашиваешь: "Так ли это?" - сказал мангуст. - По всему видно, не веришь ты тому, что всем хорошо известно. А собаку мою всякий знает - о ней только и судачат в наших краях. - Нет, я верю, - сконфуженно ответил крокодил, видя, как превратно истолковал его слова мангуст. - Я спросил: "Так ли это?" - лишь потому, что не всегда верю слухам. - Этим слухам можно верить. Чистую правду говорят звери. Такая собака, - продолжал мангуст, - подарок судьбы. Ей цены нет! Она кормит и меня, и всех жителей моей деревни. - А скажи, пожалуйста, какая она из себя? Чем она отличается от своих собратьев? - Хм! Чем отличается? Это породистый пес! Что может быть у него общего с собачьей сворой?! - Как бы мне хотелось хоть одним глазком глянуть на нее. Покажи, сделай милость... - Да ее ж нет дома. Она еще с охоты не вернулась. - Хотел бы я иметь такую собаку. Может, продашь, а? - решил попытать счастья старый пройдоха, надеясь как как-нибудь обмануть мангуста. Забыл лукавый обманщик, что мангуст мал, но хитер. - Если сказать правду, я продавать ее не собирался. Но раз тебе так загорелось... И потом, если добычу ты будешь делить пополам, а с собакой хорошо обращаться... Почему не продать?! - А запросишь сколько? - Да пять коз взять надо. - Дороговато... - Дороговато?.. Дело твое, можешь не покупать собаку, пусть козы твои на охоту ходят. Только сделка выгодная! Через два-три дня ты поймешь, что я тебе ее отдал даром. Ведь каждый день она столько добычи приносит! В корень смотреть надо. Но знаешь, не я к тебе в дом, а ты, не я тебе навязываю собаку, а ты просишь продать ее. Не сошлись в цене - всего хорошего. Ты оставайся при своем, а я при своем, и делу конец! Крокодил улыбнулся: он счел, что дело сделано, ведь мангуст согласился продать собаку. А цена? Пять коз так пять коз! Лишь бы этот плюгавец не передумал, и крокодил отправился за козами. Вот тут улыбнулся мангуст. Нет, не улыбнулся, а засмеялся. Нет, не засмеялся, а захохотал и хохотал долго, до упаду: ловко он обставил зеленого, тот даже не увидел собаки, которую торговал. Спустя час мангуст совсем уж было собрался на охоту со своей собакой, глядь - идет леопард к его дому. По всему видно, торопится, боится опоздать. И вид такой озабоченный. Мангуст припрятал собаку - зачем выставлять напоказ свое добро? - уселся важно у порога и стал поджидать знатного гостя - все-таки гроза здешних лесов и полей. Поджидая, он набил трубку, раскурил ее и несколько раз с наслаждением затянулся. Пятнистый поздоровался с мангустом, и тот предложил ему циновку и трубку в знак уважения. Пуская дым из ноздрей, леопард стал рассказывать мангусту все известные ему сплетни. Болтал, болтал, заговаривая зубы хозяину дома, потом не выдержал и спросил напрямик: - Слышал я, у тебя охотничья собака что надо! Не продашь ли? Мангуст пожал плечами, затянулся, закашлялся, сплюнул и сказал, уставившись на собеседника: - Ну, верно, есть у меня собака, но какая нужда мне ее продавать? Ты же знаешь, второй такой нет в наших краях. Она меня кормит. - Не врут звери, - вздохнул леопард. - Посмотреть бы на нее. - За посмотр денег не беру, пожалуйста. Только она еще с охоты не вернулась, и когда вернется - не знаю. Продать! Тоже скажешь... Кто ж даст цену хорошую? Вот ты, например, разве заплатишь как следует? - Почему нет? Такая собака стоит немало, это я знаю. Говори: сколько хочешь? - сказал леопард, впившись взглядом в мангуста. - Ну, твоя цена? Очень он надеялся, что сумеет обвести вокруг пальца эту малявку: заплатить часть, получить собаку и... поминай как звали. Где мангусту тягаться с леопардом? - Давай пять коз. - Ну, если ты так хочешь, будь по по-твоему. Довольный собой и тем, как ловко он сумел уговорить мангуста, чтобы тот продал собаку, леопард скрылся в лесной чащобе, и не успел мангуст до трех сосчитать, как у ног его лежали пять коз, одна другой упитаннее. Мангуст отправил их в загон, а сам, любезно поблагодарив леопарда, сказал: - Ну вот теперь все в порядке: козы - мои, а собака - твоя! - Собака моя, а только где она? - с нескрываемым беспокойством спросил леопард. - Как где? Я ж тебе сказал: на охоте. Иди-ка сюда. Вон видишь, - и он махнул в ту сторону, куда уполз крокодил, - там поблескивает река, вот оттуда и должна она прийти. Но тебе лучше спрятаться здесь в кустах и выждать, пусть поближе подойдет, а тогда бери ее. Только удержишь ли? Она ведь очень сильная. Придется и зубы и когти в ход пустить. - Не беспокойся, за этим дело не станет. Ты только скажи точно, где мне спрятаться. Никто еще не усомнился в моей силе, - кичливо сказал леопард. Мангуст не сомневался: леопард не даст маху, да и крокодил не спасует. Особенно страшна у крокодила пасть. А так как леопард не знал, как выглядит собака, мангуст описал ему во всех подробностях внешность крокодила, еще раз заметив: - Зла очень, будь осторожнее, замешкаешься - не миновать беды! Терпеливо и внимательно выслушал советы мангуста пятнистый леопард и залег в кустах, которые указал ему хитрец. Между тем мангуст, поджидая крокодила, предвкушал, как схватятся два матерых разбойника. Крокодил был легок на помине, как раз в тот самый миг он положил на порог своих коз. Мангуст отвел их в загон, вернулся к крокодилу и сказал: - Дело сделано. Теперь козы - мои, а собака - твоя! - Ну, раз собака моя, скажи, где она, - спросил крокодил. - Вон видишь кусты? - И мангуст указал крокодилу то место, где укрылся леопард, а так как зеленый не знал, как выглядит собака, мангуст в точь описал внешность леопарда и добавил: - Смотри, будь осторожен. Она так просто в руки не дастся, у нее такие зубы и такие когти... - А ерунда... Никакие зубы и никакие когти для меня не опасны. Мою ведь кожу не прокусишь! - Ах да, конечно. И потом, это уж твоя забота, мое дело предупредить. Не медля более, крокодил пополз навстречу леопарду. А мангуст свистнул собаку, подхватил свои пожитки, десять коз вперед пустил и отправился в путь - искать новое пристанище. Он шел и весело пел: Счастливо оставаться, Бороться и сражаться, Зеленый крокодил, Пятнистый леопард... А зеленый крокодил и пятнистый леопард и вправду сражались, и сражались не на живот, а на смерть. Молча, упорно изматывали они друг друга, и ни тот, ни другой уступить не хотел. Спустилась ночь, забрезжило утро, наступил новый день, а они все сражались, и казалось, этому побоищу конца не будет. Лишь к исходу второго дня, когда дневное светило угасло, увидел крокодила и леопарда человек. - Чем вы досадили друг другу и почему бьетесь так страшно? - спросил он. Услышав человеческий голос, крокодил и леопард прекратили сражение, и каждый стал доказывать свою правоту. - Это моя собака, - сказал леопард, - я купил ее у мангуста, отдав пять коз. Зеленый возмутился: - Что ты сказал? Я - твоя собака? Я не собака, а крокодил! Это ты моя собака, я купил тебя у мангуста. Пять коз ему дал. - Чушь какая! - Я - леопард, - сказал пятнистый. Человек весело смеялся, слушая их перебранку, а потом заметил: - Здорово провел вас маленький мангуст. И коз получил, и собаку себе оставил. Ох, не надорвал ли он себе живот от смеха, потешаясь над вашей глупостью! А крокодил и леопард, поняв, что они обмануты, бросились к мангусту, но того уже и след простыл. Хитрец был далеко, и сколько они ни искали его и кого только ни спрашивали, никто его даже в глаза не видел. Сбежать то он сбежал, но зло, сотворенное им, его преследует: крокодил и леопард с той поры ищут хитрого мангуста, чтобы наказать по заслугам.
texts-in-subdirs/Китайские/1714-nefritovyjj-imperator-i-dvenadcat-zhivotnykh.html.txtСуществует китайская легенда о том, как Нефритовый император - повелитель небес - выбрал двенадцать животных. Каждое животное правит годом раз в двенадцать лет и обладает определенными качествами, влияющими на нашу жизнь. Двенадцать животных китайского календаряНефритовый император правил небесами и всем, что находилось на небесах, но он никогда не спускался на землю, поэтому его интересовал внешний вид всех земных существ. Однажды он вызвал своего главного советника. - Я много лет правлю небесами, - сказал император, - но я никогда не видел этих странных животных. Как они выглядят? Я хотел бы узнать их характерные черты и свойства. Мне бы хотелось увидеть, как они передвигаются, и услышать звуки, которые они издают. Насколько они умны и как они помогают людям? Советник сообщил, что на земле тысячи различных существ. Одни из них бегают, другие летают, третьи ползают. Понадобится много месяцев, чтобы собрать все земные существа. Неужели государю хочется увидеть их всех? - Нет, я не намерен тратить так много времени. Отбери двенадцать самых интересных животных и доставь ко мне, чтобы я смог распределить их по цвету и форме. Советник перебрал в уме всех животных, которых знал, и решил позвать крысу, но попросил ее передать приглашение еще и ее другу коту. Он отправил приглашения также быку, тигру, кролику, дракону, змее, лошади, барану, обезьяне, петуху и собаке и велел им предстать перед императором в шесть часов утра на следующий день. Крысе очень польстило это приглашение, она тут же отправилась передать хорошие новости коту. Кот тоже обрадовался, но встревожился, что может проспать, поэтому взял с крысы обещание вовремя разбудить его. Всю ночь крыса размышляла о том, какой кот симпатичный и лоснящийся и какой уродливой она будет выглядеть по сравнению с ним. И пришла к выводу, что единственный способ сделать так, чтобы вся похвала не досталась коту, - это не будить его утром. В шесть часов утра одиннадцать животных выстроились перед Нефритовым императором, который принялся не спеша рассматривать их. Дойдя до последнего животного, он повернулся к советнику: Все животные интересные, но почему их только одиннадцать? Советник не смог ответить и тут же послал слугу на землю, приказав ему доставить на небеса первое же животное, которое он встретит на земле. Слуга опустился на сельскую дорогу и увидел крестьянина, который нес на рынок свинью. - Прошу тебя, остановись, - взмолился слуга. - Мне нужна твоя свинья. Нефритовый император желает немедленно увидеть это существо. Подумай о великой чести - ведь твоя свинья предстанет перед правителем небес. Крестьянин оценил слова слуги и отдал ему свинью, которую слуга и доставил на небо. А тем временем крыса, испугавшись, что останется незамечанной, запрыгнула на спину быка и принялась играть на флейте. Императору так понравилось это необычное животное, что он отдал ему первое место. Второе место император отдал быку - ведь он был настолько великодушен, что позволил крысе сидеть на его спине. Тигр за свой храбрый вид получил третье место, а кролику за его нежный белый мех досталось четвертое место. Император решил, что дракон выглядит как мощная змея с лапами, и поставил его на пятое место. Змея за свое гибкое туловище получила шестое место, лошадь - седьмое за элегантную осанку, а баран - восьмое за сильные рога. Проворной и непоседливой обезьяне досталось девятое место, петуху за красивые перья - десятое, а бдительной сторожевой собаке - одиннадцатое. Свинья стояла в конце: она, возможно, была и не так интересна, как другие животные, но все же попала на небеса и поэтому была удостоена последнего места. Когда церемония завершилась, во дворец вбежал кот и стал умолять императора оценить и его, однако было слишком поздно: император уже выбрал двенадцать животных. Увидев крысу, стоявшую на первом месте, кот бросился на нее с намерением убить. Вот почему и по сей день кот и крыса остаются врагами.
texts-in-subdirs/Китайские/5348-podvig-gao-lyana.html.txtНевдалеке от Западных ворот столицы Китая Пекина течет прозрачная река Чанхэ. Через нее перекинут каменный мост, соединяющий две большие дороги - Северную и Южную. Старые люди называют этот мост Гао Лян цяо - Мост Гао Ляна. Вот что рассказывает древняя легенда. Это случилось в давние времена, в тот год, когда полководец Лю Бо-вэнь только начинал строить Пекин. Нелегкая это была работа: тысячи каменотесов готовили камень, десятки тысяч возчиков, каменщиков, плотников перевозили бревна и каменные глыбы, клали стены, покрывали крыши - строили новый город. Когда-то на этом месте был большой водоем, который называли Кухай - Горькое море. Сотни тысяч землекопов работали много дней и ночей, чтобы засыпать его и выровнять дно. Но тут случилось несчастье. Владыка всех морей, рек и озер, Лунван, потребовал от людей подарка - сто самых красивых девушек Пекина! Правитель города - мудрый и справедливый Лю Бо-вэнь рассердился и отказал Лунвану, а тот затаил злобу. Долго думал Лунван, как отомстить людям, но придумать ничего не смог. И он попросил совета у своей бабки. - Надо осушить все колодцы в городе, - сказала старуха. - Людям не прожить без воды: женщины не смогут варить рис, мужчины - месить глину; им нечего будет пить. Они или умрут от жажды или покинут эти места. Обрадовался Лунван и принялся за дело: всю воду из пекинских колодцев он перелил в две большие деревянные бадьи, а бадьи погрузил на тележку и вместе со своей бабкой повез прочь из города. И вот по Пекину разнеслась страшная весть: из колодцев ушла вода! Как теперь жить, как строить? Городу грозила гибель. Узнав о несчастье, Лю Бо-вэнь погрузился в тяжелую думу. А в это время у Западных ворот послышался скрип тележки. Лю Бо-вэнь все понял. В голове его мгновенно созрел план спасения города. Недаром в народе говорили, что Лю Бо-вэнь знает обо всех делах неба и земли. Правитель велел созвать всех мужчин и, когда они пришли, сказал: - Дело идет о жизни и смерти пекинцев. Для спасения города нужен всего один человек, храбрейший из храбрых, честнейший из честных, для которого жизнь народа дороже собственной. Если он с честью исполнит свой долг, подвиг его будет поистине великим; если же его постигнет неудача, десятки тысяч людей погибнут, проклиная его имя! Кто из вас согласен взяться за это дело? Выслушав Лю Бо-вэня, прославленные военачальники и важные чиновники нахмурились, задумались воины, притихли торговцы. Правитель города усмехнулся и хотел уже повторить свой вопрос, но тут из толпы вышел юноша в платье простого рабочего. - Я исполню - это! - решительно сказал он. - Кто ты? - спросил Лю Бо-вэнь. - Я - каменщик Гао Лян, - ответил тот. "Да, он подходит для этого дела, - подумал Лю Бо-вэнь, - он честен, хладнокровен и смел". Правитель отпустил всех собравшихся и повел Гао Ляна к себе. - О том, что сейчас скажу тебе, будем знать только мы двое, - услышал юноша. - Пусть тайна скрывает истину, пока успех не достигнут! Гао Лян молча кивнул. Тогда Лю Бо-вэнь продолжал: - Сейчас же, не теряя времени, бери длинное и острое копье и отправляйся через Западные ворота по большой дороге. Беги быстро и скоро нагонишь двух стариков с тележкой. В тележке ты увидишь две бадьи с водой. Не пей воду, а копьем опрокинь бадьи! Это вода, которой нас лишил проклятый Лунван. Старик с тележкой - это он сам, старуха - его злая бабка, а в бадьях - вода из наших колодцев. Не слушай криков этих стариков, разбей бадьи. а сам, как только вода из них выльется, гони ее к городу. Когда вода потечет, беги со всех ног назад, не прислушивайся к крикам и реву, не оборачивайся на мольбы. Лишь пробежав сто шагов, можешь обернуться и посмотреть. Запомни твердо все, что я сказал. А теперь иди, спасай свой город! Не простившись с родными, захватив с собою лишь длинное копье, Гао Лян помчался к Западным воротам. Долго бежал он на северо-запад и к вечеру настиг Лунвана. Старик толкал небольшую тележку сзади, старуха впряглась в нее спереди. На тележке стояли две бадьи с прозрачной водой. Усталый и потный Гао Лян увидел воду, и страшная жажда стала одолевать его. Никогда еще ему так не хотелось пить! Но Гао Лян вспомнил о земляках, которые ждут воды, и пересилил жажду. Он подбежал к тележке и ударил копьем по бадьям. Копье пробило одну бадью и опрокинуло другую. - Пу-пу! Хуа-хуа! - вода брызнула и полилась на землю. Заплакал тут старик, запричитала жалобно старуха, моля Гао Ляна поднять бадью. Но тот, помня наказ Лю Бо-вэня, вылил всю воду и погнал ее копьем по направлению к Пекину. Сначала вода потекла ручейком. Гао Лян перепрыгнул через него и побежал вперед. Теперь за ним устремился бурный поток. И вдруг сзади послышались крики о помощи, потом раздался страшный звериный рев. Но Гао Лян, не оборачиваясь, бежал все вперед и вперед, а сам считал шаги: десять... двадцать... пятьдесят... Позади него рушились скалы, ревели волны, шумела вода. Но Гао Лян, ничего не замечая, мчался все вперед и вперед! Шестьдесят... семьдесят... восемьдесят шагов... На городской стене толпился народ. Все смотрели на это удивительное состязание. Пекинцы криками подбадривали своего земляка... Восемьдесят пять... девяносто... девяносто пять шагов... И вдруг сзади все стихло, не стало слышно шума и плеска воды. Неужели она повернула вспять? Значит, Пекин погибнет? Тысячи и десятки тысяч людей умрут от жажды?! Ужас сковал Гао Ляна. Нет! Он должен вернуть воду! И вот на девяносто девятом шаге Гао Лян обернулся. Ай я! Огромный вал воды обрушился на него и сбил с ног. Миг - и герой скрылся в волнах, только копье его плыло по бурной воде... Так погиб отважный Гао Лян. Но свою задачу он выполнил: вода подошла к городу и наполнила колодцы! Смелый Гао Лян утонул, но слава о нем не умерла - она живет в легендах и песнях. А жители Пекина на мосте гибели героя поставили мост, который всем известен как Мост Гао Ляна.
texts-in-subdirs/Океанийские/2675-v-gostyax-u-solnca-luny-i-nochi.html.txtПоспорили как-то раз человека из племени кивай. Один утверждал: - и два разных человека. А другой стоял на том, что и - один человек. Спор их перешел в драку, и один крепко побил другого. И тогда избитый устыдился своей слабости и решил отправиться в путь на каноэ, чтобы наконец точно узнать, где дом Гануми-луны и как путешествует по небу. День и ночь греб он веслом в открытом море, направляя каноэ к тому месту, где восходит. Наконец он приплыл к дому Гануми-луны. В это время как раз начался отлив, и лодка села на мель. Первый раз появился перед человеком в образе маленького мальчика, который стал приглашать его сойти на берег. - Нет, - сказал человек, - ты маленький мальчик, а не. Я хочу, чтобы сам пригласил меня. - Я и есть Гануми, - ответил маль-чик. - Выходи, пожалуйста, на берег. - Нет, - настаивал человек, - я хочу видеть взрослого, а не такого ребенка, ты вовсе не Гануми. И он остался в каноэ. Гануми начал быстро расти и скоро вышел к человеку в образе юноши. Но тот опять отказался выйти на берег: - Я жду, когда появится настоящий Гануми, а не такой, как ты, юнец. Я жду взрослого человека, пусть он выведет меня на берег. Прошло время. Гануми обзавелся бородой, и тогда он вновь пришел к человеку. Но тот продолжал твердить: - Я желаю, чтобы вышел сам Гануми. -Да я и есть Гануми! И снова человек не поверил ему. В следующий раз Гануми появился в образе седоволосого старика. - Выходи же на берег, - позвал он человека. - Так это ты Гануми? - спросил гость. - Я хочу, чтобы сам Гануми пригласил меня на берег. - Ну конечно, я Гануми. - Нет, - сомневался человек, - мне думается, ты не Гануми. Наконец Гануми приплелся дряхлым стариком, еле ступал тот старик. Только тогда мужчина вышел из лодки и последовал за ним на берег. Вот это настоящий Гануми пришел, -думал он. Гануми показал человеку свои владения: - Здесь все мое и все белое: белая хижина, белый сад, белая земля. Потом он показал человеку другое место: - А здесь владения ночного мрака Дуо, здесь все черное. Отсюда приходит темнота ночи. Наконец он привел человека в третье место: -Здесь владения Хивио Хивио-солнца. Тут все красное: красная хижина, красный огород, красная земля. Так уж заведено: за тьмою ночи всегда приходит свет солнца. Затем Гануми и мужчина поели вместе, чем скрепили свою дружбу, а когда они окончили трапезу, Гануми сказал: - Смотри, как я буду подниматься по небосклону. Впереди идет тьма, я иду за ней, а за мной. Солнце и я - два разных человека. Взобрался Гануми на дерево и оттуда бросился в небо. Он опустился на край облака, и все вокруг осветилось. Увидел это мужчина и подумал: Выходит, моя правда. Луна это один человек, а - другой. Мой товарищ был не прав, когда говорил, что и - один человек. Гость Гануми Гануми-луны не спал всю ночь, все осматривал владения Гануми. Ничто не росло здесь, кроме низеньких деревьев и кустарника: очень уж близок был лунный свет. Начался рассвет, но все еще оставалась на небе. Наконец взошло. Тогда Гануми покинул небосклон и вернулся домой. Он сказал человеку: - Ну, теперь ты видел меня? Хорошо меня рассмотрел? -Да, я видел и тебя, Гануми луна, и Хивио солнце, и ночной мрак Дуо. Вы - три разных человека, но живете здесь все вместе. А потом пришли ночь, луна и солнце, и каждый из них принес человеку угощение. Дуо сказал: - Это моя еда, она вся черная: черный банан, черное таро, черный яме. Поэтому меня зовут ночным мраком Дуо. Гануми луна кивнул на свою еду: -А моя еда вся белая: белый банан, белое таро, белый яме. Хивио солнце, в свою очередь, показал еду, принесенную им: -Это вот моя еда, она вся красная: красный банан, красное таро, красный яме. Запомни: меня зовут Хивио солнце. Потом Гануми луна сказал человеку: - Подожди немного! Скоро начнется закат, и, когда спустится солнце, я отправлюсь наверх. Привяжу я веревку к каноэ и потащу к тому месту, откуда ты приплыл. Как станем подплывать к твоему дому, дерни за веревку, я и остановлюсь. Пусть соберутся все люди селения. Ты покажи им веревку и скажи: Это веревка Гануми Гануми-луны, за нее он тянул мою лодку. И покажи им нашу еду, а потом отвяжи веревку. На закате дня Гануми позвал человека: - Иди садись в каноэ, а я привяжу веревку. И вот они отправились в путь. Наконец мужчина приплыл к своему дому, и, когда он дернул за веревку, Гануми Гануми-луна луна застыл в небе. А люди увидели лодку и начали кричать: - Вот человек, который отправился посмотреть на луну! Он вернулся! Мужчина, который побывал в гостях у Гануми Гануми-луны, созвал всех людей селения. Не забыл он позвать и того, с кем спорил. Человек так сказал людям: - Вот посмотрите, что я привез с собой. Эту еду дал мне ночной мрак Дуо, поэтому она вся черная. Эта еда Гануми Гануми-луны, поэтому она вся белая. Эту еду мне дал Хивио Хивио-солнце солнце, поэтому она вся красная. А вот это - веревка Гануми, за нее он тащил мою лодку и привез меня домой. Теперь вы видели моего друга, и я позволю ему уйти. Только отвязал человек веревку, как она взвилась в воздух и вмиг исчезла. Мужчина вынес из лодки всю привезенную еду, но люди боялись пробовать ее: - А вдруг от нее можно умереть? - Нет, -убеждал их мужчина, - ночь, луна и солнце сказали: Это настоящая еда, не бойтесь, ешьте ее, от нее не умирают. И тогда все стали ее есть.
texts-in-subdirs/Океанийские/832-akula-i-cherepakha.html.txtHа острове Савайи, в селении Салега, жила когда-то слепая старуха по имени Фонуэа, и была у нее единственная дочь, которую звали Салофа. Однажды во всей округе наступил страшный голод. В Салеге тоже нечего было есть. В один из этих дней родичи Фонуэы стали печь клубни ямса. Сидит слепая Фонуэа, ждет, будет готова вкусная еда. Вот дым исчез, - значит, камни уже раскалились и ямс, накрыв получше, поставили париться. Прошло еще немного времени, старуха и спрашивает дочь: - Посмотри, не несут ли нам нашу долю? - Нет, - отвечает Салофа. Много раз спрашивала Фонуэа, не зовут ли ее с дочерью к обеду, и всякий раз Салофа отвечала "нет". Наконец старуха поняла, что родичи не хотят поделиться с ними едой. Отчаялась слепая Фонуэа и велит дочери отвести ее к морю. Стала на край скалы, ухватила дочь за руку и воскликнула: - Прыгай со мной! Бросились они в морские волны и сразу же превратились одна в акулу, а другая в черепаху. И поплыли на восток, подальше от жадных и злых родичей. Долго плыли и наконец достигли селения Ваитоги на острове Тутуила. Вышли на берег мать с дочерью и снова приняли человеческий облик. Верховный вождь Летули очень радушно встретил гостей. В его доме Фонуэу и Салофу хорошо накормили, одели. Мать и дочь как следует отдохнули и набрались сил. Они были очень благодарны Летули за его гостеприимство, и Фонуэа сказала ему: - Мы с дочерью вернемся в море и останемся жить под скалой у вашего селения., Когда ты захочешь, мы выплывем на поверхность и станем развлекать тебя танцами. А ты запомни песню, которой нас можно вызвать из моря. И Фонуэа спела вождю эту песню. А Летули велел объявить всем жителям селения, что его гости станут теперь акулой и черепахой и что будут они жить отныне в море под скалой. И если кто-нибудь посмеет обидеть их или проявит к ним неуважение, вождь сочтет это за тягчайшее преступление. Фонуэа и Салофа снова приняли облик акулы и черепахи и поселились в море под скалой Ваитоги. Они прожили там много лет и всегда выплывали на поверхность, когда слышали обращенную к ним песню: Фонуэа, Фонуэа, поднимись из морской пучины! Видишь, люди вождя Летули пришли посмотреть на тебя. Посмотреть на забавную вашу игру И приветствовать вас. Стоило акуле с черепахой показаться на поверхности моря и начать танцевать, люди не могли сдержать восторженных криков: - Лалелей! Лалелей! Прекрасно! Прекрасно! В Ваитоги бывает много людей со всего света. Лучшие певцы и музыканты не раз играли и пели у скалы, все пытались вызвать акулу и черепаху, но до сих пор акула с черепахой выплывают только на звуки одной призывной песни, той, что когда когда-то в знак благодарности была сложена слепой Фонуэой для верховного вождя Летули.
texts-in-subdirs/Океанийские/1172-caplja-i-cherepakha.html.txtКак-то раз во время отлива отправилась цапля на коралловый риф, да оступилась - нога и застряла в трещине. А тут прилив! Стала вода подниматься и скоро поднялась по самую цаплину шею. Видит цапля, плывет мимо акула. Она и просит: - Спаси меня! - Погоди немного, - ответила акула и уплыла прочь. Видит цапля, плывет мимо тунец. Снова просит: - Спаси меня! - Погоди немного, - ответил тунец и тоже уплыл прочь. Затем неподалеку от цапли показалась треска. Но и она не захотела выручить птицу из беды. Тут плывёт мимо черепаха. - Сестрица! - позвала её цапля. - Помоги мне! Боюсь, вода скоро ещё выше поднимется! Расколола черепаха коралл, в котором застряла нога цапли, и птица легко взлетела в воздух. - Ты спасла мне жизнь! - крикнула она черепахе. - Глядишь, и я тебе когда-нибудь пригожусь. Вскоре жители селения Хагелонга пошли ловить рыбу. Они спустили в воду сеть, закрепили её углы на подпорках и стали ждать. Сначала в сеть заплыла акула. - Попалась! Тащи сеть! - закричали одни, а другие им возразили: - Нет, не этот улов нам нужен! Потом в сеть заплыла треска. - Попалась! Тащи сеть! - опять закричали некоторые, но другие сказали: - Нет, не этот улов нам нужен! Много рыб перебывало в сетях, но рыбаки опять и опять выпускали их в море. Наконец в сеть заплыла черепаха. - Вот нам нужен! - обрадовались рыбаки и, счастливые, принялись вытаскивать её на берег. Рыбаки связали черепаху и, положив её на песок, соорудили вокруг ограду. Вождь селения сказал: - Завтра приготовим дров, наберём листьев, накопаем ямса и изжарим черепаху. Утром одни люди отправились за дровами, другие - за листьями, третьи пошли выкапывать ямс, а двух мальчиков оставили сторожить черепаху. Вдруг прилетает цапля и говорит мальчикам: - Хотите, я станцую для вас? - Конечно, - обрадовались дети, - нам очень хочется посмотреть, как ты танцуешь. Они принесли цапле всякие украшения из собачьих и дельфиньих зубов. Цапля надела их на шею и начала танцевать. Пританцовывая, она потихоньку приближалась всё ближе и ближе к ограде, за которой лежала связанная черепаха. Увидела черепаха цаплю и говорит: - Сестрица! Меня хотят убить! - Я помогу тебе, - ответила цапля. - Ведь и ты меня спасла когда-то. Повернулась цапля к мальчикам, принялась танцевать ещё веселее и вдруг запела: - Керембаебае! Керембаебае! Развяжи-ка ноги! (А черепаха в это время развязывала ноги!) - Керембаебае! Керембаебае! Просунь голову через ограду! (А черепаха в это время просовывала голову через ограду!) - Керембаебае! Керембаебае! Вылезай! Вылезай! Теперь вся вылезай! (А черепаха в это время уже вылезла на волю!) - Керембаебае! Ползи к берегу! Керембаебае! Ныряй в воду! Керембаебае! Уплывай в глубину! Так черепаха была спасена.Вернулись люди на берег, подошли к ограде, а черепахи-то и нет! - Кто же мог её утащить? - удивились они. И спрашивают мальчиков: - Здесь кто кто-нибудь был? - Никого, кроме цапли, - ответили мальчики. - Она танцевала для нас. А как исчезла черепаха, мы и не заметили. Огорчились люди. А когда внимательно осмотрели песок и увидели следы черепахи, тянущиеся к берегу, поняли: - Никто её не крал. Черепахе удалось спастись. Она в море ушла.
texts-in-subdirs/Океанийские/1170-prikljuchenija-maui.html.txtДалеко в океане качалась на волнах колыбель из морских водорослей, над ней кружили птицы. В колыбели лежал младенец, и ничто, кроме водорослей, не защищало его от птиц и хищников океана. Это был, малютка, обернутый в волосы своей матери Таранги. В конце концов море выбросило колыбель на берег, и тут птицы осмелели, мухи гроздьями облепили колыбель. Водоросли высохли и искрошились, мухи добрались до нежной кожи младенца, и он заплакал. Бог Тама услышал плач. Он спустился к колыбели, взглянул на посиневшее тельце, осторожно взял ребенка на руки и поспешил домой в поднебесье. Дома он положил младенца стропилами, и ребенок скоро согрелся от струи теплого воздуха, который поднимался над очагом. Малыш рассмеялся и весело замахал руками. Так счастливо окончилось первое приключение, его спас от гибели старец из поднебесья. подрастал, и бог Тама охотно делился с ним своей мудростью. С помощью Тамы изучил повадки птиц и их язык, хитрые уловки рыб, научился играть в детские игры и узнал, о чем беседуют старики, когда сидят вечерам вокруг огня. рос высоко в горах, он познакомился со всеми обитателями горных лесов и выучил заклинания, с помощью которых подружился с лесным народом. И наконец он узнал, где живет его мать. - А теперь я вернусь к своему племени, -сказал однажды. - Да, ты вернешься к своему племени, - с грустью подтвердил Тама. - Ты покинешь старика, который научил тебя разным премудростям. Ты совершишь немало подвигов, тебя ждет приключений, но последнее твое деяние затмит все предыдущие, хотя ты и проиграешь последнюю битву. Сын мой, я не стану говорить, это за битва. Хорошо, что она будет, и неважно, что ты ее проиграешь. Мы все будем побеждены в этой битве.... Но память о тебе,, сохранится навеки. А теперь торопись, сын мой, мир людей ждет тебя. помчался по песчаным дюнам. Он поднимался на холмы, спускался в долины и шел все дальше и дальше на запад. Наконец далеко впереди показалась хижина с тонким завитком дыма над крышей, и сразу почувствовал, что это дом его матери. Начало темнеть. Когда оказался у двери, стало совсем темно. Он заглянул внутрь и увидел, что на земле горит огонь, в хижине плавают кольца дыма. тенью проскользнул внутрь и, никем не замеченный, сел позади одного из своих братьев. В это время мать подошла к детям и сказала: - Тот, кого я назову, пусть встанет, и мы будем танцевать Мауи-таха! Старший сын встал. - Вот мой первенец, Мауи-рото! Вот мой второй сын, Мауи-пае! Вот третий, Мауи-вахо! Вот четвертый. сыновья готовы танцевать. Тогда малыш встал и вышел из мрака на свет. - Я тоже. - Нет, нет, ты не! -удивилась мать. - Все мои сыновья здесь, дома. Я сама их пересчитала. - Я, -стоял на своем мальчик. -А они мои братья. Вот посмотри, я знаю, как их зовут: Мауи-таха, Мауи-рото, Мауи-пае, Мауи-вахо. И я тоже пришел к тебе, я, малыш. - Я тебя никогда не видела, - ответила мать. - Нет, малыш, ты не. Откуда ты взялся? - Из моря. Волны были моей колыбелью, рыбы и птицы хотели сожрать меня, но я был запеленут в волосы моей матери. Мать взяла горящую щепку и поднесла к лицу. - Как меня зовут? - вдруг спросила она. - Тебя зовут, ты моя мать. Тогда наклонилась и обняла. - Ну конечно, ты мой маленький. Теперь ты снова со мной. Ты будешь пятым Мауи, и мы будем называть тебя Мауи - Мауи, что был запеленут в волосы Таранги. Ты будешь жить здесь, с нами, и снова станешь моим маленьким сыном. Появление Мауи Мауи-ти-китики Мауи-ти-китики-Таранга стало сущим наказанием для четырех братьев. Когда они запускали змея, выше всех взлетал змей малыша Мауи. Когда они играли в салки, быстрее всех бегал Мауи. Когда они бросали дротики, дальше всех летел дротик Мауи. Когда мальчики состязались, кто дольше может не дышать, победителем снова оказывался Мауи. Когда они плавали и ныряли, храбрейшим всегда был Мауи. Мауи дружил со всеми лесными обитателями и с помощью заклинаний, которым его научил Тама, мог в любую минуту превратиться в птицу и улететь от рассерженных братьев. Глупые и неповоротливые, братья возненавидели Мауи за ловкость и удачливость, за, что он постоянно поднимал их на смех. Но ненависть братьев не трогала Мауи. Подразнив их, он уходил в лес и играл с птицами. Только одна мысль тревожила Мауи: он ни разу не видел отца. Ночь за ночью Мауи засыпал на полу около матери, утром, когда он просыпался, ее уже не было, и она не появлялась до самого вечера. - Куда наша мать уходит каждый день? - спросил Мауи у братьев. - Откуда мы знаем! - Вы живете здесь дольше меня! - Может быть, она уходит на север, может, на юг, или на восток, или на запад. Какое нам дело! - отговаривались братья. Мауи понял, что они ничего ему не скажут, и решил узнать сам. Однажды вечером Мауи притворился спящим, когда услышал ровное дыхание матери и уверился, что она спит, подкрался к ней, взял ее красивый пояс и набедренную повязку и спрятал под свою циновку. Потом он обошел окна и закрыл их так плотно, что не осталось ни щелочки, через которую утренний свет мог проникнуть в дом. Рано утром мать проснулась и встала посмотреть, не рассвело ли. Снаружи облака уже окрасились в розовый цвет, но в дом не пробился ни один луч света. Мать снова легла и уснула. Когда она проснулась во второй раз, в доме по по-прежнему было темно, но снаружи уже пели птицы. Таранга вскочила, распахнула окна и увидела, что все вокруг залито солнечным светом. Она протянула руку за поясом и повязкой, но не нашла их. Тогда она набросила на плечи старый плащ и выбежала за дверь. Резкий свет разбудил Мауи, он выскользнул из дома и побежал за матерью. Вскоре он увидел, как она наклонилась и подняла кусок дерна. Под дерном оказалась большая дыра. Таранга без труда пролезла в нее и положила дерн на место. Тогда Мауи догадался, что мать живет днем в полумраке нижнего мира, и побежал назад к братьям. - Я узнал, куда уходит мать! - крикнул он. - Она уходит к нашему отцу в нижний мир. Давайте пойдем за ней! - Какое нам дело, куда она уходит! - сказал один из братьев. И остальные тут же согласились с ним: - Какое нам дело! - Тогда я пойду один, - сказал Мауи. - Таранга - моя мать. Она приносит нам еду, она остается с нами на ночь, она любит нас. Я хочу разыскать ее. Мауи достал материнский пояс, плащ и надел на себя. Братья не спускали с него глаз. Мауи вдруг стал совсем маленьким, через мгновение на том месте, где он стоял, братья увидели красивого голубя. На груди голубя сиял белоснежный пояс, а мягкие переливы перьев напоминали расцветку набедренной повязки Таранги. Голубь взмахнул крыльями, и братья не могли удержаться от восторженных криков. Взмыл голубь над деревьями и полетел к тому месту, где обрывался след Таранги. Там он приподнял кусок дерна и исчез под землей. Мауи летел по извилистому подземному ходу, который вел в нижний мир. Он поджимал крылья, когда ход сужался, снова расправлял их и наконец достиг таинственной страны, куда не заглядывало и не залетал ветер. Здесь росли высокие деревья с пышными кронами, но даже легчайшее дуновение не нарушало покоя их листьев. Мауи подлетел к одному из деревьев и опустился на нижнюю ветку. Несколько мужчин и женщин прошли мимо. Двое остановились и сели под деревом. Мауи узнал мать и догадался, что мужчина рядом с ней - его отец. Он схватил клювом ягоду и бросил на голову отца. - Наверное, это птица уронила ягоду, - сказала мать. - Нет, - возразил отец. - Ягода созрела, ей пришло время упасть. Тогда Мауи сорвал гроздь ягод и швырнул в отца и мать. Они вскочили, а к ним уже подбегали люди, которые увидели голубя. Он был так непохож на птиц нижнего мира с их тусклыми, грязно-серыми перьями! Мужчины стали бросать камни, чтобы согнать с ветки красавца голубя. Мауи увертывался. Отец Мауи тоже бросил камень. Голубь тут же ринулся вниз и забил крыльями у его ног. Голубь рос на глазах, он стал высоким, стройным, и вот уже перед отцом стоял юноша в красивом плаще, наброшенном на плечи, и с белым поясом, который сиял на его смуглом теле. Мать узнала сына. - Это не Мауи Мауи-таха, мой первенец. И не Мауи Мауи-рото, мой второй сын. И не Мауи Мауи-пае, мой третий. И не Мауи Мауи-вахо. Это малыш Мауи, мой младший сын, это Мауи Мауи-ти-китики а Таранга, - сказала она и крепко прижала его к груди. - Это ребенок, которого мне вернули волны и ветер. Он принесет в наш мир радость и горе, он покорит и, может быть, одолеет даже смерть. Над Мауи совершили священный обряд, и заклинания, которые были произнесены во время этого обряда, помогли Мауи стать храбрым и непобедимым воином. Малыш Мауи жил с родителями и радовался, а голуби, которые порхали в кустах, тоже радовались, потому что их перья теперь переливались теми же цветами, что плащ Таранги. Но порой родители Мауи грустили, потому что во время обряда наречения имени не успели произнести все заклинания - и потому знали, что последний, величайший подвиг Мауи не принесет счастья людям: Мауи не сумеет победить богиню смерти. Когда Мауи освоился с новой жизнью, он заметил, что в нижнем мире каждый день старательно готовят пищу, а потом уносят неизвестно куда. Мауи всегда хотелось понять, что делается вокруг. - Для кого готовят эту еду? - спросил он. - Для твоей бабушки Мури. - Знаю, знаю, мне рассказывали про нее, - сказал Мауи. - Я хочу сам отнести ей еду. Взял Мауи корзинку и отнес в сумрачное подземелье, где жила бабушка, но не отдал ей корзинку, а поставил в темный угол, где ничего нельзя было разглядеть. Каждый день Мауи относил корзинку с едой и прятал, пока наконец Мури основательно не проголодалась. - Где моя еда?! - гремел ее голос под сводами пещеры. - Кто посмел взять мою еду?! Мауи стоял неподвижно, а старуха пыталась определить по запаху, где ее еда. - Вот поймаю этого разбойника и съем его! - воскликнула она. Старуха повернулась на юг, принюхалась, но не почувствовала запаха на запад и потянула носом воздух. - 0-го-го! - закричала она. - Я чую его. Что делает безмолвный кусок человечьего мяса в нашем заброшенном мире? Это ты, Мауи, мой младший внук? - Да, это я. - Скажи-ка, малыш Мауи, почему ты отнимаешь у меня еду? Что тебе нужно, малыш Мауи? - Мне нужна твоя челюсть, бабушка Мури, - ответил Мауи. - Отдай мне челюсть, тогда я отдам еду и оставлю тебя в покое. Мури задумалась. - Отдай мне еду, Мауи, - раздался снова ее громовой голос. - Отдай мне всю еду. Я уже старая. Мне больше не нужна челюсть. Возьми мою челюсть, она скоро тебе пригодится. Мауи бесстрашно приблизился к старухе. Он взял волшебную челюсть Мури, вернулся домой и тщательно ее спрятал. Мауи вырос и стал мужчиной. Он женился на женщине из верхнего мира, мира людей, и устроил свой дом в деревне, где жили братья. Каждый день Тама солнце одним прыжком вскакивал на небо, быстро пробегал от одного края до другого и исчезал. Люди едва успевали съесть наскоро приготовленную еду, как снова становилось темно. Жители верхнего мира сердились, что дни так коротки, а ночи длинны, но никто и подумать не смел, что этот распорядок можно изменить. Только Мауи, провожая глазами бегущее солнце, старался придумать, как задержать его на небе, и в конце концов придумал. - Дни слишком коротки, - сказал он братьям. - Очень коротки! Мы не успеваем довести до конца ни одного дела, а отдыхаем всегда в темноте, - откликнулись братья. - Надо удлинить дни, - объявил Мауи. Братья засмеялись: - По-твоему, солнце можно изловить, как птицу, когда она сидит на ветке? - Да, - решительно заявил Мауи. - Я поймаю его в сеть, как птицу. Братья засмеялись еще громче: - Может, ты сам бог, если думаешь, что можешь взглянуть в лицо сияющему богу-солнцу? У Мауи засверкали глаза. - Я многое могу! Что вы слишком быстро об этом позабыли! Могу я или нет превратиться в птицу? Я или не я сильнее всех мужчин? А кому принадлежит волшебная челюсть Мури, нашей бабушки? Завтра мы пойдем туда, где встает солнце, сделаем сеть из крепких веревок и поймаем его. Мы заставим солнце служить нам. - Веревки сгорят. Тама солнце разорвет их, как паутину. Огонь его гнева испепелит нас, - не соглашались братья. - Скажите женам, чтобы принесли лен, мы сейчас же начнем вить веревки, - стоял на своем Мауи. Глаза его так горели, что братья испугались и начали плести веревки. Когда веревки были готовы, Мауи достал волшебную челюсть и пошел туда, где восходит солнце. Братья с веревками пошли за ним. Днем они прятались, а ночью быстро двигались вперед и наконец дошли до конца света. Там братья построили длинную глиняную стену, за которой можно было укрыться от палящего. По обе стороны стены они соорудили две хижины. В одной спрятался Мауи, в другой - братья, На том месте, где всходило солнце, братья разложили большую веревочную петлю и прикрыли ее зелеными ветками. Когда солнце засияло в полную силу, братья ухватились за концы веревочной петли. - Держите крепче! - прошептал Мауи. - Подождите, пока Тама просунет в петлю голову и тело. Готово! Тяните! Братья потянули, и петля вокруг Тамы солнца затягивалась все туже. Солнце дрожало от боли, а братья все тянули и тянули и пели песню о крепких веревках, натянутых, как тетива. Таме казалось, что его тело сжимает огненный пояс. Он пытался разорвать веревки, но не мог. Натянутые веревки гудели, будто насекомые в кустах. Братья перехватывали веревку и дышали так тяжело, что, несмотря на громкие крики Тамы, слышен был каждый их вздох. Мауи выскочил из хижины и подбежал к братьям, в руке он держал волшебную челюсть Мури. Внезапно Мауи выпрямился и со всего размаха ударил Таму челюстью. Он наносил удар за ударом, и воздух содрогался от воплей Тамы. Тама уронил голову на грудь, а братья Мауи подтянули ослабевшую веревку. Удары Мауи обрушивались на Таму с таким грохотом, что казалось, будто падают горящие деревья. Тама упал на колени и попросил пощады. Тогда братья отпустили его, потому что силы оставили Таму. Теперь он уже не мог в несколько прыжков пройти по небосклону, он передвигался еле и передвигается так до сих пор. У Мауи был очень пытливый ум. Все вокруг занимало его. - Откуда взялся огонь? - спросил Мауи однажды. - Взялся, и все, - нетерпеливо ответили братья. - Зачем тебе это знать? Если у нас есть огонь, не все ли равно, откуда он взялся? - А если огонь погаснет? - Мы не дадим ему погаснуть. А если случится такая беда, мать знает, где его добыть. Только она никому этого не говорит. В тот же вечер, когда деревня уснула, Мауи выскользнул из хижины и тайком обошел все очаги, где в темноте мерцал огонь. Без лишнего шума он залил очаги водой и подождал, пока угасла последняя искра. Как только на небе появились первые лучи солнца, Мауи позвал слуг: - Я голоден. Сварите что что-нибудь, да побыстрее. Слуги побежали к очагу, но нашли только кучку серого пепла. В деревне поднялся переполох, с громкими криками слуги бегали взад и вперед. Таранга приказала слугам спуститься в нижний мир и принести огонь. - Я сам пойду за огнем, - сказал Мауи. - Как мне найти страну мрака? Кто там хранит огонь? Таранга с недоверием взглянула на сына: - Раз никто больше не соглашается, придется моему младшему сыну отправиться за огнем. Ты пойдешь по дороге, которую я тебе покажу, и придешь к дому твоей прародительницы Махуики. Это она хранит огонь. Если Махуика спросит, как тебя зовут, скажи, кто ты. Будь осторожен. Разговаривай с ней почтительно, сын мой. Мы все знаем, как храбр Мауи Мауи-ти-китики а Таранга, но твоя прародительница - могущественная женщина, не вздумай обманывать ее, не она накажет тебя. Мауи улыбнулся и немедленно отправился в путь. Он шел таким размашистым шагом, что скоро ступил в сумрачную страну, где жила богиня огня. Мауи подошел к красивому дому, богато украшенному резьбой и створками ракушек, которые сверкали в темноте, как глаза в отблесках пламени. До его ушей донесся скрипучий голос старой женщины, похожий на потрескивание сучьев в костре. - Кто ты, смертный? И как отважился разглядывать дом богини огня? - Меня зовут Мауи. - У меня пять внуков по имени Мауи. Это Мауи Мауи-ти-китики а Таранга? - Да, это я. Старуха радостно засмеялась: - Что тебе нужно от бабушки, самый младший Мауи? - Мне нужен огонь! Я хочу принести огонь матери и братьям. - Хорошо, Мауи, я дам тебе огонь. Махуика сорвала с пальца ноготь, и он тут же загорелся ярким пламенем. - Неси осторожно мой ноготь и разожги костер у себя в деревне. Мауи взял ноготь, отошел немного от дома Махуики, бросил ноготь на землю и затоптал огонь. А потом вернулся назад. - Вот так так, это опять Мауи! - воскликнула старуха. - Что тебе нужно на этот раз? - Мне нужен огонь. Я не донес ноготь. Пламя погасло. Махуика нахмурилась. - Значит, ты был недостаточно осторожен, внук мой. Я дам тебе еще один ноготь, но смотри прикрывай пламя рукой. Мауи взял горящий ноготь, отошел подальше, чтобы Махуика не могла его увидеть, затоптал пламя и вернулся назад. Богиня огня нахмурилась и с ворчанием дала ему еще один ноготь. Пять раз Мауи уходил с огнем и пять раз возвращался с пустыми руками. Десять раз уходил Мауи и десять раз возвращался ни с чем. Махуика отдала ему все ногти с пальцев на руках. Она уступила просьбам Мауи и отдала ему ноготь с пальца ноги, но хитрец Мауи вскоре вернулся за следующим. Пять раз он уходил и пять раз возвращался с пустыми руками. Девять раз он уходил и девять раз возвращался ни с чем. Наконец терпение Махуики истощилось. Подземный огонь разбушевался в ее доме, и Мауи пришлось прокладывать себе путь сквозь дым и пламя, которое рвалось из двери и окон. Глаза Махуики сверкали, будто молнии на черном небе. Старуха сорвала последний ноготь и бросила в Мауи. Ноготь не долетел до Мауи, но, когда он коснулся земли, раздался оглушительный грохот, как будто загремел гром, и Мауи понял, что его сейчас настигнет огненный смерч. Он мчался изо всех сил, а пламя рычало и гналось за ним по пятам. Мауи обернулся соколом. Несколько мощных взмахов крыльями, и он взмыл над землей, но пламя не отступало. Мауи чувствовал, что огонь уже лижет его перья. С тех пор у всех соколов есть в оперении коричневые подпалины. Они остались в тех местах, где пламя коснулось оперения сокола Мауи. Мауи увидел пруд, сложил крылья и камнем упал в воду. Но вода в пруду начала согреваться. Сокол беспокойно переступал с лапы на лапу на дне пруда. Вода становилась все горячее. Через несколько минут вода закипела. Мауи снова поднялся в воздух. А в воздухе бушевало пламя. Горел лес, и пламя растекалось по небу. Казалось, еще немного, и огонь пожрет весь мир. Но Мауи вспомнил про богов, о которых узнал в доме Тамы, кликнул их, и боги увидели, что земле грозит гибель. Они тут же послали на землю дождь. Ливень обрушился на огонь, сбил языки пламени и прижал огонь к земле. В эту минуту послышался чей пронзительный испуганный крик. Это кричала Махуика. Она металась в пламени, но силы изменили ей, и она не могла вернуться домой. Пламя стихало, время от времени вспыхивали безобидные язычки, но скоро исчезли и они, лишь облако дыма осталось после них. Махуика бросила последние искры огня нескольким деревьям, они спрятали и сберегли их. В конце концов проделка Мауи пошла людям на пользу: они научились тереть друг об друга кусочки дерева и добывать огонь. С тех пор люди могут в любую минуту призвать себе на помощь потомков Махуики. Свой рыболовный крючок Мауи сделал из челюсти бабушки Мури. Крючок был хорошо отполирован, украшен перламутром и собачьей шерстью, но главное - он обладал чудодейственной силой. Солнце еще не поднялось над морем, когда Мауи тихонько вышел из хижины и прокрался к лодке братьев. Он приподнял доски настила и пролез в узкую щель под ними. Потом лег на дно лодки и положил доски на место. Мауи не долго ждал. Небо на востоке только начало розоветь, когда братья положили удочки в лодку и столкнули ее в воду. Мауи лежал у них под ногами и слышал, как они пересмеивались. - Все Все-таки мы отделались от малыша Мауи, - сказал Мауи Мауи-пае. - Мауи, наверное, еще спит. - Мауи не спит, - послышался низкий голос. Братья в изумлении переглянулись. Им показалось, что голос доносился из под лодки. - Может, это чайка, - сказал Мауи Мауи-вахо. Но братья не поверили ему. Они снова взялись за весла, и лодка снова пришла в движение. Но вскоре опять остановилась. На этот раз сомнений не было. Братья слышали смех Мауи. Мауи смеялся над ними. Братья подняли доски и увидели Мауи, он скалил зубы, как злой дух. - Мауи! - закричали братья. - Мы не возьмем тебя! Ты будешь только мешать нам. Ухмылка на лице Мауи стала еще шире. - Возьмете! - сказал он. - Нет. Мы повернем назад. В нашей лодке достаточно места для Мауи Мауи-пае, для Мауи Мауи-рото, для Мауи Мауи-вахо, для Мауи Мауи-тахи, но она слишком мала для Мауи Мауи-ти. - Вы возьмете меня, - повторил Мауи. Он протянул руку в сторону берега. Братья оглянулись, но не увидели ничего, кроме океана, который охраняет бог Кива, - это Мауи с помощью волшебства сделал море еще больше, и берег исчез за высокими волнами. - Гребите! - приказал Мауи. - Не будем, - заявили братья и положили весла. - Гребите! - крикнул Мауи. Ухмылка исчезла с лица Мауи, глаза его стали холодными и колючими, как осколки нефрита. Братья беззвучно подняли весла и принялись грести. К тому времени, когда Мауи разрешил им остановиться, они изрядно устали. - Доставайте удочки, - сказал Мауи. - Сейчас увидим, хорошее ли место я выбрал. Братья молча насадили наживку на крючки и закинули удочки. Скоро удочки запрыгали у них в руках, а немного погодя на дне лодки лежала гора рыбы. - Хватит! - сказал старший брат. - Мы хорошо поудили. Дело сделано. Мауи подышал на волшебный крючок, полюбовался игрой света. - Вы свое дело сделали, братья, - сказал он ласково. - А я свое еще не начал. - Что ты, Мауи, что ты! - хором закричали братья. - Мы наудили рыбы и для себя и для тебя. Поплывем домой к женам и детям. - Нет, братья, вы еще не видели, как Мауи удит рыбу. Я закину удочку только один раз. Дайте-ка мне наживку! Братья не хотели давать Мауи наживку, потому что боялись, как бы он не сделал чего-нибудь дурного. Тогда Мауи ударил себя по носу с такой силой, что пошла кровь. Кровью он обмазал крючок и бросил за борт лодки. Сажень за саженью опускалась в воду льняная веревка и ушла глубоко в море. Вскоре Мауи почувствовал, что крючок за что то зацепился. Он затаил дыхание, братья в молчании уставились на воду. Мауи слегка дернул за веревку, и где то в глубине крючок намертво впился в невидимую добычу. Крючок Мауи проник в безмолвное царство бога моря и зацепился за дверь дома его сына. Мауи чувствовал, как натянулась веревка. Он уперся ногой в борт лодки, собрал все силы и начал выбирать веревку. Дом затрещал. Потом приподнялся, снова осел и наконец оторвался от морского дна вместе с огромным куском земли. Мауи пел заклинание, которое все тяжелое делало легким. Братья погрузили весла глубоко в воду. Голос Мауи звучал все пронзительнее, мускулы вздулись у него на руках и стали похожи на корни дерева. Веревка гудела так, что лопалась голова. И тут братья увидели, как из воды медленно выплыли стены и дверь с волшебным крючком, который засел в доске. За ними показалась земля. Она блестела, как рыба, и ее огромный хвост скрывался за горизонтом. Океан расступился под ее натиском, а лодка поднялась высоко над водой. Так выплыла рыба Мауи - Те-Ика а Мауи. - Сидите в лодке и молчите, - сказал Мауи братьям. - Бог моря сердится, мне нужно помириться с ним. А потом мы разделим эту землю между собой. И Мауи удалился. Яркий, сияющий мир поднял Мауи со дна моря! На широкой равнине тут и там стояли дома. Воздух был недвижим, и столбы дыма от очагов поднимались прямо в небо. Пели птицы, вдалеке журчали ручьи. - Этот участок мой! - воскликнул Мауи Мауи-таха. - Нет, мой! -закричал Мауи Мауи-вахо. - Тогда я возьму себе вон тот участок, - не утерпел Мауи Мауи-пае. Братья выскочили из лодки и разбежались в разные стороны. Они стучали по земле боевыми дубинами, и каждый старался захватить участок побольше. Рыба Мауи задрожала от топота их ног, от ударов их дубин. Она дремала на поверхности моря, но братья разбудили ее. Рыба заметалась в воде, и на ее гладких боках появились глубокие борозды и складки. Вот почему Большая Рыба Мауи изрезана горными хребтами и долинами, вот почему у нее неприступные скалистые берега. Если бы братья не тронули рыбу, она осталась бы такой, как была. Это произошло много много лет назад. Но с тех пор северный остров Новой Зеландии называют Те-Ика а Мауи - Большая Рыба Мауи. Сохранился даже крючок Мауи. Его край образует изогнутую линию побережья залива Хок, которая оканчивается мысом Те-Матуа а Мауи - Рыболовный Крючок Мауи. Шли годы, Мауи старел. Он был все таким же веселым, но в волосах у него появились серебряные нити, а двое его сыновей стали совсем взрослыми. Сыновья были очень похожи на отца. Их проделкам не было конца, и однажды Мауи позвал их к себе. - Мне надоело слушать о ваших бесчинствах. Вы позорите меня. Пора вам покинуть этот мир. Но люди не забудут вас, - сказал Мауи и опустил руки им на плечи. - Я превращу вас в звезды. На вас будут смотреть те, кто ждет наступления ночи, вам будут радоваться те, кто ждет зарю. Прощайте, сыновья! Взмахнул Мауи рукой, и облик сыновей изменился - тела их начали излучать свет. Тогда он поднял сыновей и подбросил высоко в небо. Долго кружили они по необъятным небесным просторам и в конце концов остановились. Там они и сейчас живут. Одного называют Утренней звездой, другого - Вечерней. Многие знали, какая участь постигла юношей, знал об этом и Таки, старший брат Мауи. Старый Таки устал жить на земле. Он видел, как мирно сияют звезды на небе, и завидовал им. - Забрось и меня на небо! - попросил он Мауи. - Хочу вечно жить на небе на радость людям. Мауи посмотрел на брата и задумался. Таки разжирел и стал чересчур тяжел. - Мне не добросить тебя до неба, - сказал Мауи. - Но я покажу тебе, как вскарабкаться туда по волшебной паутине. Таки согласился, и Мауи помог ему. Когда Таки добрался до неба, один его глаз засиял ярким светом и радостно сияет до сих пор. Это звезда Такиара, или Полярная звезда. Мауи старел. Его сыновья жили среди звезд, которые светились по ночам. Солнце неторопливо передвигалось по небу и напоминало Мауи о подвиге, который он совершил в юности. Мауи жил на земле, которую поднял со дна океана. По вечерам он ел пищу, сваренную на огне, похищенном когда то у Махуики. Его близкие не забыли о том, что он совершил, и ждали от него новых удивительных деяний. Вот почему уже стариком Мауи задумал величайший из своих подвигов. Он решил одолеть саму богиню смерти, страшную Хине. Как то раз Мауи издалека увидел богиню. Ее глаза пылали, зубы сверкали, длинные волосы обвивались вокруг тела и колыхались, будто водоросли на волнах; когда она говорила, казалось, что грохочет гром. Мауи призвал на помощь своих друзей птиц, и они откликнулись на его зов. С моря, с болота, с побережья - отовсюду слетелись к нему птицы, они не покинули Мауи, когда он приблизился к богине смерти. Хине спала. Спала, широко открыв рот. Мауи сбросил плащ и приготовился прокрасться через рот к ней в глотку. - Помните, - шепотом приказал он птицам, - у меня, наверное, будет нелепый вид, когда я полезу к ней в рот, но никто из вас не должен смеяться. Я вылезу, и тогда вы будете смеяться и петь, потому что я вылезу, только когда убью Хине, и с той самой минуты людям и птицам больше не придется умирать. Воцарилась мертвая тишина. Мауи прыгнул, его голова исчезла в разинутом рту Хине. Зубы ее нависли над ним, как остроконечные скалы. Испуганные птицы затаили дыхание. Мауи прополз в глотку Хине, теперь снаружи торчали только его татуированные ноги. Он изгибался, вертелся, и ноги его болтались из стороны в сторону. Смешливая маленькая трясогузка не спускала глаз с ног Мауи. И вдруг пронзительный писк нарушил тишину - это трясогузка не выдержала и засмеялась. Хине проснулась. В ее красных глазах сверкнула молния, раздался оглушительный грохот, и зубы ее сомкнулись. Только смех трясогузки, только смех маленькой трясогузки и заклинание, которое позабыл произнести отец Мауи, помешали Мауи одолеть смерть. Целый день и целую ночь опечаленные птицы молчали и вспоминали о своем друге Мауи. А потом они забыли о нем, потому что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на огорчения, а смерть, завершающая жизнь, похожа на сон, который нисходит на всех, кто устал.
texts-in-subdirs/Океанийские/831-osminog-i-krysa.html.txtОднажды птицы собрались в путешествие и позвали с собой крысу и рака-отшельника, который в те времена жил на суше. Уселись они в лодку, подняли парус и отплыли от берега. Все шло хорошо, но вдруг зимородок нечаянно проткнул дно лодки своим длинным клювом. Лодка стала тонуть, и все птицы разлетелись. Рак-отшельник еле добрался до ближайшего рифа да так и остался жить в море. И пришлось крысе одной плыть к берегу. Увидел ее, удивился и спрашивает: - Откуда ты, крыса? - Плыли мы под парусом, - отвечает крыса, -да зимородок продырявил клювом лодку, она и потонула. - Садись на меня, - предложил осьминог, - довезу тебя до берега. Забралась крыса на голову осьминогу; и он поплыл. Вскоре они приплыли к острову, и крыса соскочила на землю. - Эй, осьминог! - закричала она на прощание. - Посмотри-ка, что у тебя на голове. Осьминог пощупал голову и понял, что крыса нагадила на него. Рассердился осьминог, погнался за крысой, но та спряталась в норке. Вы, конечно, знаете, что у всякого осьминога на голове бугорки. Они остались с тех самых пор. Теперь осьминог осьминог-злейший враг всякой крысы. Вот почему, если вы надумали ловить осьминога, нужно делать приманку, похожую на крысу, осьминог сразу бросается на такую приманку.
texts-in-subdirs/Океанийские/1167-dukh-kotoryjj-menjaet-ljudejj.html.txtЖили далеко в горах мать с маленьким сыном. Никто никогда не навещал их, даже охотники держались от этого дома подальше. Это было странно, потому женщина была дочерью вождя и отличалась редкостной красотой. Все дело заключалось в том, что сын, которого она родила после смерти мужа, оказался крошечным. Вождь острова Ревы очень любил свою дочь, но у нее родился, испугался, подумал: уж не ведьма ли она. Вождь позвал дочь к себе и сказал: - Я всегда любил тебя и гордился тобой. С радостью я наблюдал, как ты вырастала из ребенка в девушку... Мне было жаль тебя, когда утонул твой муж, но я был рад, что ты вернулась жить ко мне. мне сказали, что ты станешь матерью, я был счастлив. Теперь я узнал, что мой внук -, и мне очень тяжело. Дочь только вздохнула и ничего не сказала. - Это не твоя вина, - продолжал отец, - но я не в силах вынести возле себя. Это ужасное горе причинил нам-меняет-людей. Я повелел построить для тебя дом в горах. Слуги доставят тебе много еды и разобьют огород. Молодая мать робко наклонила голову: - Я не хочу уходить от тебя, отец! - Так оставайся со мной, - сказал он. - Я велю охотникам убить мальчика змея или унести его в лес и оставить там. - Нет, нет! - закричала дочь. - Я люблю его. Он действительно мой сын. Ведь не его вина, что Дух-который-меняет-людей обратил его в змея. Я возьму его с собой и буду жить в доме, готовят нам твои слуги. - Я знал, что ты скажешь так, - произнес вождь грустно. - Возьми же своего сына и уходи. Я никогда не увижу тебя более. Несчастная мать чувствовала бы себя очень одинокой с маленьким змеем, если бы он, когда ему исполнился только год, не начал говорить подобно обыкновенным детям, он учился разговаривать, ел, спал, смеялся и плакал. Прошло время, и мальчик вырос. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он сказал матери: - Я хочу повидать моего деда. Когда он навестит нас? - Он никогда не придет сюда, - горестно вздохнула мать. - Тогда я сам пойду к нему. Покажи мне, где он живет. - И этого я не могу сделать, сын мой. Почему тебе так хочется увидеть его? - Я хотел бы о многом поговорить с дедом. Ты всегда была очень добра ко мне, пока я рос, но теперь мне необходимо мужское общество. Тогда мать рассказала сыну-змею, что он не такой, как все, и поэтому много лет тому назад вождь повелел им жить отдельно. Юноша долго размышлял об этом, а на другой день сказал: - Если мой дед не придет сюда и я не могу навестить его, мне следует поговорить с кем-нибудь еще. Давай пошлем вождю весточку, пусть пришлет сюда кого-нибудь. - Хорошо, -согласилась мать.-Помню, твой дедушка просил в случае, если когда когда-нибудь мне что что-то очень понадобится, зажечь костер. Это будет знак, чтобы он прислал сюда кого-нибудь. Юноша помог матери разложить костер на вершине холма, и густое облако дыма поднялось высоко в воздух. В тот же день, немного позднее, они услышали, как кто-то идет к ним по лесу. Вскоре они увидели высокого воина, вышел к их дому. - Это Мата-ни-Вануа, главный советник отца, - сказала женщина и улыбнулась: - Ты очень добр, что пришел. - Я рад навестить тебя, - сказал Мата-ни-Вануа. - Что я могу для тебя сделать? - С тобой хочет поговорить мой сын. - Оставь нас, мать, - попросил юноша, - это мужской разговор. Мать ушла в дом, а юноша змей заговорил: - Я уже совсем взрослый, и мне пора оставить мать. Тогда она сможет вернуться к своему отцу и жить счастливо среди друзей. Мата-ни-Вануа возразил: - Ты показал себя хорошим сыном, но ты не можешь оставить мать. Что ты станешь делать один? Тебе нельзя уходить отсюда, тебя могут убить. - Тогда найди мне жену, она будет ухаживать за мной, и моя мать станет свободной. Мата-ни-Вануа потер рукой подбородок и задумчиво произнес: - Это нелегко. Не могу представить себе женщины, которая хотела бы выйти замуж за змея. - Пожалуйста, попытайся! - умоляюще сказал юноша. - Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах. Мата-ни-Вануа вернулся в деревню и передал вождю разговор с юношей змеем. - Возьми каноэ и отправляйся на остров Бау, - повелел вождь. - Когда Когда-то я оказал большую услугу вождю этого острова. У него две дочери. Я уверен, что он не откажет в моей просьбе. Возьми с собой шесть зубов кита. Пусть этот особо почетный подарок напомнит ему обо мне. Через несколько дней Мата-ни-Вануа сидел на почетной циновке в доме вождя острова Бау. - Я привез тебе подарок от моего повелителя, -сказал Мата-ни-Вануа, развернул сверток из тапы и показал шесть отполированных зубов кита. - Подарок великолепен, - восхитился вождь острова Бау. - Что хочет твой вождь взамен? - Он хочет оказать тебе честь. У тебя две дочери, а у вождя острова Ревы - внук. Он просит отдать за его внука одну из дочерей. Вождь Бау вскочил на ноги и положил руку на палицу. - Убирайся, пока я не покарал тебя за подобную наглость! -закричал он. -Твой хозяин вздумал оскорбить меня! Я знаю, его внук вовсе не человек, а змей! Разве не так? - Так, - сказал посол, - но предложение моего хозяина - вовсе не оскорбление. Смотри, он дарит тебе эти драгоценные зубы кита и напоминает о старой дружбе. У тебя есть две дочери. Все, что я прошу, - это одну из них. Вождь швырнул зубы на землю. - У меня тоже есть китовые зубы! - выкрикнул он хвастливо. - Принесите их! Слуга поспешил подать три отполированных зуба. Вождь выбрал один и протянул Мата-ни-Вануа: - Прибавь этот зуб к остальным и неси их назад. Скажи вашему вождю, что я отказываюсь от подарка. Он дарит его мне только потому, что ожидает взамен лучший дар. Мата-ни-Вануа наклонил голову. - Как тебе угодно! У меня есть еще одна просьба. Можно мне немного побыть на твоем прекрасном острове? Я велю своим слугам передать твои слова моему вождю. Я немного задержусь здесь, пока гнев его стихнет. - Хорошо, - сказал вождь острова Бау. - Можешь оставаться, сколько пожелаешь. Мата-ни-Вануа не спешил уезжать с острова Бау. Он надеялся повидать дочерей вождя, но сделать это было нелегко - они были хорошо спрятаны. Однажды, проходя мимо домика в конце деревни, он увидел, как старуха наполняла водой большую калебасу. - Тебе помочь, бабушка? - спросил он. - Нет, спасибо, я не нуждаюсь в помощи мужчин, - сказала старуха. - Мне поможет внучка. Тут по тропинке спустилась юная девушка и помогла бабушке внести колебасу в дом. Мата-ни-Вануа пристально наблюдал за ней; "Так вот где вождь спрятал одну из своих дочерей!" Каждый день ходил он в тот конец деревни - все надеялся застать девушку одну, и скоро ему такой случай представился: бабушка пошла погостить в соседнюю деревню. - Я знаю, кто ты, - сказала девушка, когда Мата-ни-Вануа подошел к ее дому. - Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за змея, внука вождя с острова Ревы. - О! Так ты все знаешь о нем? - Да. Мне очень жаль его. Никому он не нужен. Он, должно быть, очень одинок. - Но ты бы вышла за него? - Да, - сказала девушка, - я выйду за него. Но ему придется взять меня без приданого. Ни в коем случае не говори моему отцу. Он не отпустит меня, если узнает. - Тогда условимся так, - предложил Мата-ни-Вануа. - Мои люди скоро вернутся за мной. Как увидишь каноэ, приготовься. Я отплыву ночью. Когда мы пойдем к скалам, я выставлю факел. Мы возьмем тебя на борт, и все будет хорошо. Так оно все и случилось. Вождь острова Ревы едва мог поверить своим глазам, когда дочь вождя острова Бау заявила, что готова стать женой его внука. Стали готовиться к пиру. Женщины Ревы сплели циновки, изготовили узорчатые полосы тапы. Когда подошел день свадьбы, все нарядились, украсили себя пурпурными листьями, надели красивые пояса из цветов, натерлись маслом, и тела их блестели в свете факелов, когда они пели и танцевали. Скоро на празднестве появился юноша змей. Глаза его сверкали, точно горящие угли, а узор на коже был удивительно красив, подобно рисункам на тапе. Он раскрутил свое тело и положил голову на руку невесты. Девушка содрогнулась от этого прикосновения, ведь кожа змея была холодна, как вода в лесном пруду, но улыбнулась ему и утешилась, потому что увидела любовь, которая сияла в его глазах. Стали они жить вместе в лесном доме. Некоторое время мать змея оставалась с ними, но потом, когда увидела, как счастлив ее сын, переселилась к отцу. Змей был добр и внимателен к жене. Иногда они гуляли вместе, и змей скользил по траве и сухим листьям. "О, как счастливы мы были бы, будь он мужчиной!" -думала она, но никогда не говорила так вслух, потому что щадила его. Однажды утром бродили они по лесу, и змей внезапно остановился. - Что случилось? - спросила жена. - Пойдем поплаваем вместе в пруду, - сказал он. Когда они пришли к пруду, он велел ей сесть на берегу, а сам соскользнул в воду. Юная женщина долго ждала его, но змей не появлялся. Она перепугалась и заплакала, а пруд был глубок, темен и тих. - Он умер! - сказала она с печалью, обращаясь к птицам и бабочкам. - Я любила его, но не призналась ему в этом. О, если бы я пошла с ним в воду! Тут она услышала шаги и повернулась посмотреть, кто это. Перед нею стоял незнакомец, высокий и красивый. - О господин! - воскликнула женщина. - Не видел ли ты моего мужа? - Я не видел здесь ни одного человека. - Но он был не человек, он был змей, но это был мой муж, и я любила его. Он купался в этом пруду и не вернулся. Наверное, он утонул. - Ты уверена, что любила его? - спросил незнакомец. - Я любила его всем сердцем! - Тогда твоя любовь преодолела злые чары Духа-меняет-людей. - Что ты хочешь сказать? - Я твой муж. Задолго до моего рождения моя мать нечаянно обидела Духа который-меняет-людей, вот и получилось, что я родился змеем. О жена моя, твоя любовь преодолела силу зла, потому что ты полюбила меня, когда я был змеем, другой Дух Дух-который который-меняет-людей вернул мне мой человеческий облик. Мое прежнее тело лежит на дне пруда. Счастливые, вернулись они в деревню, и люди были рады за них. Счастлива была мать! Счастлив дед! Счастлив и вождь острова Бау, когда услышал, что его зять больше не змей, а настоящий мужчина. Все были счастливы и устроили еще один свадебный пир с танцами и песнями, и продолжался он, пока не взошло солнце, чтобы приветствовать новый день.
texts-in-subdirs/Юкагирские/2964-chuzhaya-urasa.html.txtКак-то под вечер сидели в своей урасе три брата. Имя у старшего. У среднего -. А младшего брата звали Акчин-хондо. Делать им нечего было. Старший брат сказал: - Давайте песни петь, голоса пробовать. Я первый начну. Начал, запел: - Лошийя Лошийя-я! Шийя! Лошийя? Спел так, похвалил себя: - Хороший у меня голос. Теперь ты пой, - говорит среднему. Средний запел: - Лопчуо Лопчуо-о! Чуо! Лопчуо! Спел, сказал: - И я хорошо пою! Посмотрим, как наш младший споет. Младший запел: - Акчин-хондо!!! Закончил. Братья говорят: - Что ж, и у него получается. Теперь давайте все вместе споем. Запели. Каждый свое поет. Никак песня не складывается. Старший на младшего рассердился. Младший - на среднего. Средний - и на младшего, и на старшего: - Зачем свои имена поете?! Мое пойте. Тогда песня сложится. - Из твоего имени песня не ладится! Мое петь надо! -кричит старший. - А я ваших имен и знать не хочу! - младший бранится.- Свое знаю! - И затянул: - --Акчин Акчин-хондо! Хондо-хондо Хондо-хондо-до-Акчин! Средний брат и старший брат на него набросились. Бить его стали. И он им спуску не дает. Котел опрокинули, огонь в очаге залили. Катаясь по полу, стрелы изломали. Старший сказал: - Однако в урасе плохо драться. Пошли наружу! Пошли братья наружу. Принялись на траве драться. Старший младшего на землю повалил. Лежит младший на спине, лицом кверху. Увидел над собой звездное небо, закричал: - Стойте, братья! Беда идет! -Какая беда? Где беда? - закричали средний и старший. Младший вскочил, на небо пальцем показал. - Смотрите, чужие люди сухой тальник зажгли. Дорогу себе огнем освещают! На нас войной двинулись! Братья испугались. - Убегать надо! Их много, нас мало! Побежали к реке, в лодку-стружок прыгнули, за весла схватились. Гребут, как песню в урасе пели: один назад, другой вперед, третий весла опустит, то поднимет - ни назад, ни вперед! Лодка-стружок на месте крутится. Вода о борта плещется. Кажется братьям, что лодка их быстро идет. Старший вверх взглянул, говорит: - Гонятся! Опять гребут. Средний вверх взглянул, закричал: - Как будто отставать начали! Еще веслами помахали. Младший задрал голову, сказал: - Отстали! А это уже светает. В сером небе звезды померкли. Не видно горящих тальниковых прутьев в руках у вражеских воинов. - Знаю, почему отстали, - сказал старший брат.- Они нашу урасу грабят! - Ясное дело, грабят! - сказал средний. - Котел унесут, шкуры унесут! Что делать? - убивается младший. Вдруг видят братья: стоит на берегу ураса. Хорошая, большая ураса. - Верно, это вражеских воинов жилище, - говорит старший. - А чье же! - средний отвечает.- Конечно, их. - Если они наше жилище грабят, мы их урасу разорим! - закричал младший и выпрыгнул из лодки. За ним двое других выскочили. С криком бросились к вражескому жилью. Шесты изломали, сорвали шкуры. Котел схватили, в лодку унесли. Опять роются на том месте, где чужая ураса стояла. Младший лук нашел. Поднял его и закричал: - А ведь это мой лук! Я сам его делал! - Не может того быть! Глупости говоришь, - отмахнулся старший. Сказал так и свой лук увидел. - Послушай, - толкнул он среднего, - кажется, Акчин Акчин-хондо не совсем глупый. Я тоже свой лук нашел. А средний брат, по имени Лопчуо, третий лук в руках держит, осматривает, головой качает. - Луки, выходит, наши. Может, и ураса наша? Разобрали шкуры, что в кучу сбросили, - все узнали. - Вот этого оленя я убил! - Этого - я! - А эта медвежья шкура нам еще от отца досталась! Посмотрели братья друг на друга. Друг у друга спросили: - Как же так вышло? Всю ночь гребли - к своей же урасе приплыли. И решили братья: не иначе, какой то шаман их песне позавидовал, туман на их глаза, в их головы наслал. Так они решили, так подумали. До одного не додумались: у этого шамана имя есть. Сами догадайтесь какое!
texts-in-subdirs/Юкагирские/5470-otrazhenie.html.txtКочевали по тайге старые юкагиры - старик со своей старухой. Детей у них не было. Старик ходил на охоту, ловил рыбу, догонял диких оленей. Иногда было трудно и тяжело старику, но старуха всегда была недовольна мужем. Она сидела дома, приготовляла пищу, чинила торбаза, выделывала шкуры. Хозяйство у них было хорошее, юкагир был кузнецом, умел из железа делать ножи волшебные. Если прикоснется человек таким ножом к медведю или другому зверю-падали они мертвыми. Так прокочевали, прожили они всю жизнь в тайге вдвоем, пришла старость. Старуха не могла даже сама за водой ходить. Приходилось все делать старику, а старик был уже слаб и плохо видел. Надоела старуха старику. Хотелось ему иметь молодую жену, чтобы она песни пела, все сама делала и забавляла его. Послала однажды старуха старика с ведром за водой, а старик долго не приходил. Забеспокоилась старуха. Пошла сама к проруби. Только вышла из юрты, а старик идет с ведром, но в ведре нет воды. Как ни спрашивала старуха старика, почему он не принес воды, старик молчал. Набрала старуха снегу, вскипятила чаю, напоила старика, напилась сама и легла спать. Лег спать и старик, но не спит он, глаза широко открыты, смотрит в одну точку, улыбается. Вспоминает старик лицо молодой женщины, вспоминает, как подошел он к проруби и в воде увидел лицо молодой женщины. Испугался, отошел старик от проруби, задумался. Потом осмелился, подошел к проруби, заговорил с женщиной. Что говорила женщина, старик понять не мог, но видел, как губы у нее зашевелились. Тогда старик громко крикнул: - Хочешь быть моей женой? - Быть женой? - громче-повторило эхо. - Да, да! - кричал старик. Эхо громко повторило: - Да, да! Старик пошел домой. Надо было обдумать, как уйти от старухи к молодой жене, и вот теперь, ночью, он решил, как поступить завтра. Встав на другой день, старик не пошел за водой, а стал собирать в мешок все - свои вещи. Положил топор, разные напильники, клещи, молотки - все, что ему требовалось в кузнечном деле. Положил всю свою одежду. Видела старуха, что старик все собирает, и удивилась, как они, старые, смогут кочевать в зимнее время: ведь у них и сил не хватит тащить нарты. Не только, оленей, но и собак у них нет, чтобы везли нарты. Решилась старуха спросить старика, куда он собирается. Старик ничего не сказал, а лицо у него стало каким-то страшным. Старуха испугалась и замолчала. Выждав время, когда старуха пошла за дровами в тайгу, старик схватил мешок и побежал к реке. Подбежал к проруби, заглянул туда, улыбнулся. Оттуда смотрело улыбающееся лицо. - На тебе мои деньги, - сказал старик и посыпал из горсти серебряные монеты. От середины проруби, куда упали деньги, пошли круги. Старик улыбался, смотрел, но женщины не было видно. - Собираешь деньги, обрадовалась, - сказал старик. - Я все тебе отдам, ты только посмотри на меня. И он опять наклонился над прорубью. Опять улыбалась женщина. Старик быстро стал спускать мешок в прорубь. Набухшие от воды вещи и железо потянули мешок на дно. Ишь как тащит мешок, - подумал старик, - хочет, чтобы я поскорее к ней пришел. И не успел еще мешок погрузитьсяв воду, как старик сам бросился в воду. Брызги залили края проруби, а на поверхности воды пошли круги. Старуха долго ждала старика и думала, что - он пошел снимать капканы. Ждала его до самого вечера, но и вечером старик не пришел. Утром старуха встала пораньше и сама пошла за водой. Подошла она к проруби, видит-кругом снег примят. Нагнулась старуха и стала всматриваться в воду. Там увидела она утонувшего старика и мешок с вещами. Заплакала старуха, пошла с пустым ведром домой. Осталась она одна, есть было нечего, обессилела и дожидалась смерти. Знала старуха, что если встретят бедняков богатые юкагиры, то сейчас же уйдут из этого места. Даже если были бы дети, то и тем не дали бы ни кусочка мяса. Проходили мимо юрты богачи, но у старухи не было сил выйти на улицу и попросить помощи. Кочевали мимо бедняки с детьми. Дети первые нашли дрожащую старуху, позвали старших. Поделились взрослые скудной пищей, какая у них была. Старуха рассказала им о своем несчастье. Все старались, чтобы старуха поправилась.
texts-in-subdirs/Эскимосские/2925-velikansha-majyraxpak.html.txtПошли однажды пять девочек в тундру. Увидела их великанша Майырахпак, догнала, посадила в камлёйку. Девочки испугались, заплакали, а великанша подошла к дереву и сказала: - Дерево, наклонись! Дерево наклонилось. Майырахпак привязала девочек к его верхушке и сказала: - Дерево, поднимись! Дерево поднялось. Великанша оставила девочек на дереве, а сама ушла. В это время мимо проходил медведь. Девочки попросили: - Мёдведище, хороший, отвяжи нас! - Нет, не отвяжу! - сказал медведь. - Когда мы, медведи, еду ищем, ваши охотники стараются убить нас! - И ушёл. - Плохой ты! - сказали девочки. Пролетал мимо ворон, девочки и его попросили: - Ворон, миленький, отвяжи нас! - Нет, не отвяжу! Когда мы прилетаем к вам, чтобы подобрать остатки пищи, вы кидаете в нас чем попало! - сказал ворон и улетел. Пробегала мимо лисичка. Девочки попросили её: - Лисичка, добрая, отвяжи нас! Пожалела лисичка девочек, подошла ближе к дереву, спрашивает: - Как же вы туда забрались? - Майырахпак нас привязала, велела дереву наклониться, а потом снова подняться! - Дерево, наклонись! - сказала лисичка. Дерево наклонилось, лисичка развязала камлейку, и оттуда вышли четыре девочки, а пятая так крепко в рукаве уснула, подружки не смогли её разбудить. Наполнили девочки камлейку ягодами, а сами убежали. Тем временем Майырахпак возвращалась и точила на ходу свой нож. Она подошла к дереву и сказала: - Дерево, наклонись! Когда дерево наклонилось, Майырахпак разрезала один рукав камлейки и оттуда посыпались ягоды. - О-о! Глазки, глазки! - обрадовалась великанша. Разрезала она второй рукав и поранила девочке мизинец. Девочка вывалилась из кам-лейки, испугалась и заплакала: - Только не убивай меня! Я буду работать у тебя, буду зажигать тебе жирники. - Ну, если так, ладно! - согласилась Майырахпак. Она взяла девочку за руку и повела к себе домой. Всю одежду с девочки она сняла, порвала и выбросила. Так девочка осталась жить в землянке у великанши. Однажды она попросила: - Бабушка, отпусти меня погулять! - Что же ты наденешь? Ведь у тебя нет ни торбасов, ни кухлянки. - Я надену твои торбаса и кухлянку. Выпустила Майырахпак девочку на улицу и привязала её к столбу яранги, чтобы та не убежала. Девочка посмотрела на видневшуюся вдали песчаную косу, увидела там двоих мужчин и запела: Там вдали я вижу двоих мужчин. Они идут сюда. Один идёт с копьём, Другой - с луком! Услыхала великанша голос девочки, спрашивает: - О чём ты там поёшь, доченька? - Да так, ни о чём. Я вспоминаю своих братьев Нбгьяке и Мытылюка. В это время к девочке подошли двое мужчин. Это были её братья. Они отвязали сестру и убежали с нею. Майырахпак позвала: - Доченька, доченька! Но ей никто не ответил. Тогда она вышла из яранги и увидела убегавших. Великанша побежала вдогонку и закричала: - Берегитесь! Догоню - всех съем! И вот уже колдунья совсем близко. Тогда братья сказали девочке: - Сестрица, Майырахпак порезала тебе палец. Теперь ты тоже, наверное, стала колдуньей. Сделай же что-нибудь! Девочка взяла камень, положила его на дорогу и провела по нему порезанным мизинцем. И камень сразу превратился в высокую, неприступную скалу. Но Майырахпак поднялась на эту скалу, спустилась с неё вниз и снова погналась за беглецами. Братья говорят: - Сестрица, сделай что что-нибудь! Девочка подула на порезанный палец и провела им черту через дорогу. И на месте черты появилась река. Майырахпак закричала: - Доченька, доченька, как же мне реку перейти? - А ты воду из реки выпей! - ответила девочка. И вот стала великанша воду из реки пить. Пила, пила - всю выпила. Живот у неё стал большой большой-пребольшой и лопнул.
texts-in-subdirs/Эскимосские/2941-kit-zhenshhinoj-rozhdennyj.html.txtДавно это было. У одного науканского охотника из рода Нунагмит было две жены. Первая жена детей имела, вторая - бездетной была и жила в отдельном пологе. Вот однажды эта женщина притворилась больной. Муж из жалости к ней перестал охотиться в море, не отходил даже от дома. Боялся охотник, как бы жена не умерла. В том же селении, в роду Нунагмит была девочка-подросток. Жила девочка с отцом, без матери, и когда отец на охоту уходил, бродила она селению, все подслушивала да подглядывала, все знать хотела. Однажды муж больной женщины у порога землянки сидел и увидел проходившую мимо девочку. Девочка смотрела в глаза охотнику и смеялась. Рассердился охотник и закричал: - Уходи отсюда, насмешница, не палкой прибью. Разве не знаешь, жена моя больная лежит. Девочка сказала: - Ты можешь ударить меня, но я смеюсь потому, знаю про твою больную кое что. Сказав это, девочка убежала. Охотник вошел в полог первой жены и сказал ей: - Эта озорная девчонка что то сказать мне хочет. Надо позвать ее и хорошенько угостить. На следующий день девочку позвали и стали угощать. Охотник спросил: - Что хотела сказать? Почему смеешься, видя меня? Девочка сказала: - Твоя вторая жена, что живет в отдельном пологе, постоянно обманывает тебя. Совсем она не больна, а только притворяется. Человек тот спросил: - Что же делает она? - А ты сам сегодня ночью около землянки укройся да покарауль, может быть увидишь что что-нибудь. И вот, когда ночь наступила и луна полная взошла, охотник вышел и около землянки за большой камень спрятался. И когда луна до середины ночи дошла, больная жена его на улицу вышла, одевшись в сильягак (дождевой плащ) и в камгыки (обувь для морской охоты). В одной руке у женщины - деревянное блюдо с мясом, в другой - ведро с водой. Поднялась женщина на крышу землянки, встала посередине и запела. Услышал охотник, как женщина песней звала мужа своего-кита. Кончив петь, стала прислушиваться. Вдруг далеко в море послышался шум: это было дыхание. Услышав шум, женщина снова запела. Вот уже ближе послышались выдохи кита. В третий раз запела женщина. Луна осветила берег, и охотник увидел, как к берегу подплыл кит. Женщина быстро вниз побежала. Кит прислонился к большому прибрежному камню. Встала женщина на камень и начала кормить и поить кита. Когда накормила и напоила, из ноздрей кита человек вышел и на берег поднялся. Человек тот, вышедший из кита. был молодой и красивый. Он вместе с женщиной в ее полог ушел, там надолго остался. Охотник к своей первой жене пошел и рассказал ей, что вторая жена действительно мужа имеет. После этого охотник лег спать. Утром проснулся, взял большой капун (копье) и стал его камнем точить. Целый день капун точил, пробуя острие на своей щеке. Хорошо капун наточил. На следующий день старшей жене сказал, что на охоту идет. Захватил с собой охотничье снаряжение, вышел, у скалистого берега спрятался, стал жену жену-обманщицу караулить. И вот, когда луна до середины ночи дошла, снова женщина вышла, одетая в сильягак и в камгыки. Как и прежде, запела женщина, призывая из моря своего мужа кита. Вдалеке послышался шум от выдоха. Это кит шел к берегу. Четырежды женщина спела призывную песню, и снова кит подошел к прибрежному камню. Накормила и напоила кита и после этого из ноздрей его человек вышел, на берег поднялся, вместе с женщиной в ее полог вошел, там остался. В это время охотник к берегу спустился, держа в руках капун. Приблизившись к киту, капун прямо в сердце кита вонзил, убил. И в этот же миг китовый человек около женщины сильно вздрогнул, поднялся, вниз побежал. Прибежал к киту, в ноздри его вошел, и не стало его. Человек вернулся к жене. Другие охотники кита освежевали, никакого человека там не нашли. К вечеру охотник к неверной жене пошел, там ночевал. Оказывается, вторая жена забеременела. Охотник много зверей добывать стал, каждый день в море находился. И вот вторая жена его разрешилась. Муж спросил.: - Кого же ты родила, мальчика или девочку? Женщина ответила: - Китеныша родила я! Испугался муж, но ничего не сказал. Положила в большой таз с водой и стала его растить, кормя своим молоком. А муж ее еще больше стараться на охоте стал. Быстро рос китеныш. Вот уж таз для него мал. Сделали китенышу большую яму на берегу ручья. Воду из ручья в яму пустили. Но и эта яма оказалась малой, когда китеныш с белугу величиной вырос. Решили нунагмитцы всем родом спустить китеныша в море. Дорогу к морю выровняли, на большой моржовой шкуре китеныша к воде спустили. Чтобы не потерялся в море китеныш, привязали к ноздрям его красную метку. Так с меткой и ушел в море. Но привык кит к людям и часто стал приходить к Нунаку с другими китами. Подходил кит к прибрежному камню, и женщина мать кормила его грудью. Напитавшись, уходил снова в море. Во время охоты нунагмитцы узнавали своего китеныша по красной метке и не трогали его. Это он приводил с собою других китов, поэтому нунагмитцы постоянно удачно охотились и не испытывали голода. В то же время люди из рода Мамрохпагмит перестали добывать китов, не имели вкусной пищи мантак - китовой кожи с жиром. Всех китов от их селения уводил к нунагмитцам кит, рожденный женщиной. Но однажды мамрохпагмитцы увидели нунакского кита с красной меткой. Мамрохпагмитский умилык (старшина) сказал: - Вот то, что будет нашей едой! После этого гарпунщик рожденного женщиной кита загарпунил. Убили мамрохпагмитцы нунагмитского кита. Долго ждали нунагмитцы своего воспитанника китеныша, но не дождались. А сестра одного нунагмитского охотника за мамрохпагмитцем замужем была. Жалея своих родственников, отправилась в Нунак и рассказала, что мамрохпагмитцы убили кита с красной меткой.. Был в Нунаке левша, хорошо владевшей луком - Ни одна .стрела, пущенная левшой, не уходила мимо цели. Причалят; охотники к берегу, а левша, сидя на высоком берегу околосвоей землянки, кричит: - А ну, поднимите весло, стрелу пущу! И действительно, от верхних землянок до берега в Нунаке ничья стрела не долетала, а левша в весло попадал. Хороший стрелок был левша. Снарядились нунагмитцы однажды, взяли луки и стрелы и поплыли на байдарах в сторону мыса Оюк. Там, около Оюка, увидели они плывущего на каяке мамрохпагмитского умилыка. Оказывается, он один выехал на охоту. Начали нунагмитцы приближаться к нему. Быстро начал убегать на каяке умилык. Вот к берегу причалил, из каяка выскочил, вверх по траве карабкаться стал. В это время нунагмитский умилык левше сказал: - А ну, вон того бегуна срази! Левша на носу байдары примостился, лук свой натянул, затем спросил: - В какое место попасть? Умилык, сидящий за рулем, сказал: - Попади в то место, которое убегать ему помогает. Левша прицелился, пустил стрелу и попал умилыку мамрохпагмитцев прямо в пятку. Стрелою даже кость раздробило. Высадились на берег и убили врага. Затем к мамрохпагмитцам поехали, к берегу причалили, вверх поднялись. Мамрохпагмитцы гостей радушно приняли, мясом китового позвонка накормили. Не знали они, что их умилык убит. После этого нунагмитцы спустились к берегу, сели в байдары и уехали. Достигнув мыса Умкуглюк, к острию гарпуна поплавок привязали и вверх подняли. Подняв высоко поплавок, стали кричать. Увидели мамрохпагмитцы поднятый вверх поплавок, услышали крики, тотчас к байдарам побежали. Начали догонять яунагмитцев, но не смогли догнать. Так нунагмитцы за своего кита, рожденного женщиной, отомстили. Мамрохпагмитцы же с весны до осени не смогли отомстить нунагмитцам за своего умилыка. Наконец решили они заманить их моржовым ревом. В ту же ночь с луками и стрелами мамрохпагмитцы через гору Мамругагнак к морю спустились, у прибрежного утеса Тыпагрука спрятались и принялись громко кричать по по-моржовому. А нунагмитцы еще до рассвета на моржовую охоту выехали в сторону Тыпагрука. Как только к Тыпагруку приблизились, услышали сильный моржовый рев. Bce байдары в сторону моржового рева поплыли. В это время мамрохпагмитцы и начали стрелять из луков по байдарам. Одну байдару продырявили, утопили, многих людей поранили. Через некоторое время нунагмитцы в Мамрохпак поехали, у мамрохпагмитцев жерди от нар землянок поотнимали. Так друг другу отомстили, затем хорошо и дружно стали жить в одном селении - в Наукане. Все.
texts-in-subdirs/Эскимосские/2950-yeketamyn.html.txtВ давние времена, говорят, жители науканской стороны часто воевали с жителями кыгмитской стороны. Но война не приносила пользы эскимосам, а людей становилось все меньше с той и другой стороны. Решили эскимосы из селений Наукана и Уэллена прекратить войны со своими соседями и жить с ними в мире. Науканский умилык собрал однажды всех мужчин из Наукана и Уэллена и сказал им: - Довольно воевать друг с другом. Лучше будем с нашими соседями мирно торговать. Снаряжайте байдары и поедем за пролив к кыгмитцам мириться. Снарядили науканцы байдары и поехали за пролив. Bo главе их был олыгмитский (уэлленский) житель Экетамын. Взял Экетамын с собой только самых здоровых и смелых людей. Когда прибыли науканцы и олыгмитцы в Кыхтык, то жители той стороны в честь гостей устроили большой праздник с танцами и спортивными играми. Во время праздника со своим танцем вышел в круг кыгмитский старичок, у которого между пальцев рук торчали длинные стрелы. Выделывая искусные движения головой, плечами и руками, он сказал: - Ведь этими стрелами я траву срезал. После этого с верхних нар землянки спрыгнул олыгмитский старик Экетамын. Вынув длинный нож, Экетамын сказал: - Вот этим ножом кыгмитских людей в большом количестве срезал я как траву. Когда стрелы надоедали мне, ножом их заменял. Затем Экетамын стал танцевать, играя ножом. Кыгмитцы, услышав такой ответ, насторожились, но Экетамын, остановившись, сказал: - Может быть, я не так сказал или лишнее сказал, - ответьте мне. Однако помощник Экетамына, олыгмитский старик Вал-гылгын, прежний начальник войска укугмитцев, выскочил и, танцуя, сказал: - Вот этими стрелами срезал я во множестве кыгмитскую траву, а этим вот ножом заменял стрелы, когда они мне надоедали. После этих слов Валгылгына жители Кыхтыка головы повесили и замолчали. Тогда кыгмитский умилык сказал: - Здесь собрались самые сильные люди Укука и Кыхтыка. Давайте устроим теперь состязание в силе. Если победят нас науканские эскимосы, то снова враждовать будем. И вот начались различные состязания в силе: прыжки вверх по натянутой шкуре, поднятие тяжестей, бег и борьба. Победителями вышли двое кыгмитских силачей. Науканцы забеспокоились, а их лучший борец и силач, по имени Хугагыргын, сидел в это время в палатке под перевернутой байдарой и не хотел выходить. Несколько раз кыгмитцы вызывали силача, но он не шел. Наконец двое старых науканских жителей - муж и жена, которых все почитали, - позвали капризного Хугагыргына. Старик сказал силачу: - Плохо поступаешь ты. Разве можно капризничать, когда нас побеждают. Можно подумать, что ты первый трус, а ведь тебя считают силачом. Затем старушка, которую звали Аяваки, сказала: - Ты должен победить кыгмитцев. Если боишься, что не победить тебе здешних силачей, то я тебе дам свои старинные летательные амулеты. Эти амулеты волшебные, наденешь их и станешь легким, как птица. Вот возьми эти амулеты и привяжи их к поясу. После этого Аяваки действительно отдала Хугагыргыну свои волшебные летательные амулеты. Надел науканский силач летательные амулеты, прыгнул и тотчас на несколько шагов отлетел. Быстро побежал на место игрищ, едва прикасаясь ногами к земле. Когда прибежал на игрище, кыгмитские юноши мачту байдарную установили, на самый верх чижи привязали, и один из них сказал: - Ты только из зависти сюда прибежал, ведь все равно не сможешь прыгнуть до верхушки мачты, чтоб снять эти чижи. Хугагыргын ничего не сказал, а разбежался и прыгнул через мачту, даже выше приза. Кыгмитские жители от удивления закричали: - О, чудо! Этот науканец, наверное, не человек, а птица. Разве может человек так прыгать? Оказавшись побежденными, кыгмитцы объявили науканцам о мире и торговле, а старики той и другой стороны договорились никогда не воевать между собою и навсегда забыть о вражде. И правда, с тех пор и до нашего времени жители той стороны пролива и нашей стороны больше не воевали. А Хугагыргын и все, кто с ним был, получили от кыгмитцев множество подарков.
texts-in-subdirs/Эскимосские/2927-viyutku-predvoditel.html.txtЖили Нунлигране три брата: старший-Виютку, силач, средний-Анику, копьеносец, и младший-Суплякын, бегун. Все трое лучшими воинами и удачливыми охотниками были. Однажды односельчане сообщили им, что с юга прибыл беглец, который бежит на север. велел позвать к себе беглеца. Виютку спросил его: - Откуда пришел ты к нам, человек? Какие вести принес из дальних краев? Человек сказал: - Оттуда бегу, с юга. Опять в наши береговые селения пришли танныты, грабят имущество, убивают мужчин, уводят с собой наших женщин и детей. Виютку сказал: -, вон как! А до какого места дошли они? Далеко ли отсюда? - Сейчас танныты еще далеко. Виютку сказал: - Если они далеко, оставайся здесь с нами. Будем готовиться к встрече с врагом. Разве ты боишься умереть за своих людей? Человек остался в Нунлигране. После этого с юга прибыло еще много беглецов. Всех, кто бежал от таннытов, Виютку удерживал в Нунлигране. И когда много людей стало, Виютку разделил всех мужчин на три отряда: борцов, бегунов и копьеносцев. Каждый день Виютку устраивал военное учение всех мужчин и юношей, после-военные игры: бегуны состязались в беге, борцы - в борьбе и поднятии тяжестей, копьеносцы в метании копий по целям и в фехтовании. Так Виютку держал под своим началом всех мужчин. Когда дни стали длиннее, Виютку стал посылать своего младшего брата, Суплякына-бегуна, в разведку к заливу Каньиник. Бегом отправлялся Суплякын в дальнюю разведку и к заходу солнца возвращался в Нунлигран. Так ходил он в разведку много раз, но враги всё еще не показывались. Тем временем Виютку продолжал обучать народ военному делу. Приказал он людям всех собак держать на привязи, чтобы злее стали. Однажды Суплякын отправился снова посмотреть, не идут ли враги по побережью залива Каньиник. На гору поднялся - кругом далеко видно. Вдруг видит Суплякын поднимающегося в гору человека в легких летних одеждах. Человек шел прямо к Суплякьгну. Встретившись, стали расспрашивать друг друга о вестях-новостях. Человек, пришедший от таннытов, сказал: - О, оказывается, здесь еще человек! Суплякын ответил: - Да, я человек, а ты кто? сказал: - Я таннытский человек, а ты чей? Суплякын сказал: - Я нунлигранский житель, охотник на морских зверей. Пришелец Пришелец-танныт сказал: - Я послан своим начальником посмотреть, не живут ли поблизости люди. Ведет нас начальник на северных людей, но во всех пройденных нами местах не нашли народа, все жители покинули свои селения и куда-то ушли. В иных местах есть женщины, старики и дети, но нет мужчин, наверное на север ушли. Суплякын сказал: - А а, так это они все на дальний север ушли. Далеко к Уназику ушли. Затем Суплякын сказал еще: - Вот хорошо, что встретил здесь тебя. А я ведь ищу таннытов, хочу к ним в пастухи или погонщики пойти. Здесь рядом нунлигранцы живут, ничего не делают, ничего не подозревают о приходе таннытов. Я хочу к вам пойти. Далеко ли вы находитесь? Таннытский человек сказал: - Через полмесяца наш караван будет здесь. Суплякын сказал: - А А-а а, ну, я пока вернусь, а через несколько дней пойду к вам навстречу, если возьмете меня к себе. Затем Суплякын повернулся и пошел домой, а таннытский человек обратно по своему следу пошел. Пришел Суплякын в Нунлигран и сообщил Виютку: - Скоро к нам придут танныты. Видел я их разведчика. Он сказал, что через полмесяца они придут в Нунлигран. Я ему сказал, что нунлигранцы ничего не знают, к войне не готовятся. Разведчик обратно по своему следу ушел. На другой день Виютку собрал весь народ. Когда люди собрались, Виютку сказал им: - Мы должны пойти навстречу таннытам. Надо их застать в пути, когда их караван через горы переваливать .будет. В походе оружие таннытов к нартам привязано. Нападем на них врасплох. Приготовьте своих собак. Все люди согласились со своим предводителем. Стали готовить снаряжение: луки, стрелы, и пращи. К нартам приторачивали дорожную пищу и запасную обувь. На следующий день вышли в поход. Много собачьих упряжек составили большой караван нунлигранцев. Шли и шли много дней. Наконец приблизились к Танниритским горам. Скрытно остановились в ущелье Танниритских гор, за гребнем. Виютку стал наставлять своих воинов: - Когда поднимемся на Танниритский гребень, там построитесь все парами незаметно от врага. Собак своих не выпуская из рук, будьте настороже. Когда я крикну вам, тотчас собак отпускайте, бросайтесь все с криком на вражий караван. А бегуны и копейщики не давайте таннытам убегать, догоняйте и убивайте. Когда одолеете, действуйте по своему усмотрению, а Анику и Суплякын помогут вам. Так в прикрытии стали ждать таннытов, В это время Виютку продолжал обучать воинов военному ремеслу. Хорошо научились люди пользоваться копьями и луками, а из пращей бросали с такой силой, что разбивали китовые позвоночники. А сам Виютку, бросая из своей пращи в основание китовой челюсти, разбивал ее вдребезги. Однажды Суплякын, поднявшись на гребень, увидел караван таннытов. Быстро спустившись, сообщил об этом Виютку. Построились воины парами, каждый впереди себя держал по паре собак. Скрытно поднялись к вершине гребня, но не на самый гребень. Только Виютку с братьями взошел на вершину гребня осмотреть таннытский караван. Караван таннытов поднимался на Таннирит. Как только голова каравана поднялась на Танниритский гребень, Виютку бросил боевой клич. Люди с криками Ира! Ира! Ира! - ринулись вперед, спустив собак. Собаки с лаем набросились на оленьи упряжки, стали рвать и давить оленей. Перепуганные олени быстро помчались в разные стороны, давя ногами и нартами таннытов. Танныты растерялись, не успели вооружиться. Их оружие было привязано к нартам, они оказались без оленей и без оружия. Тех, кто хотел убежать, настигали бегуны и копейщики под началом Анику и Суплякына. Воины Виютку быстро покончили с таннытами, оставив по старинному обычаю в живых двоих вражеских воинов. Виютку сказал этим людям: - Идите и расскажите своим людям, как вы воевали с береговыми людьми. Пусть на будущее запомнят, что, идя войной против нас, должны сообщить нам об этом. Скажите, что мы готовы и будем ждать таннытов. Виютку приказал дать тем людям дорожной пищи и запасную обувь. После этого они ушли. Много добычи оставили танныты после боя. Все захваченное добро копья, котлы, ножи, табак Виютку поделил между своими воинами. После этого караван береговых вернулся в Нунлигран. Всю зиму до весны обучал Виютку нунлигранцев пользоваться пращой. Устраивал состязания в беге и метании копья. Когда же наступила весна, стал Виютку скликать людей от Такывака на север до Аляюка. На больших байдарах прибыли люди из северных селений в Нунлигран. Виютку сказал: - Много лет не дают нам спокойно жить разбойники танныты. Впервые мы собрались все вместе в большое войско. Мы должны наказать таннытов. Все войско на больших байдарах отплыло в страну таннытов. Через несколько дней причалили к таннытской земле. Здесь, не показываясь врагу, отдохнули три дня. После этого Виютку пошел показаться таннытам с горы. Танныты увидели его. Приготовились и пришли поближе к берету. Два войска недалеко друг от друга расположились. Провели здесь ночь. Наутро таннытский вождь между своим шатром и берегом стал расхаживать взад и вперед, держа два лука в руках. Виютку между своим шатром и берегом стал расхаживать тоже, держа два лука в руках. Когда солнце поднялось повыше, вождь таннытов поднял вверх два лука. Виютку заметил это и сделал то же самое. Затем Виютку сказал. своим товарищам: - Война объявлена. Однако вы не спешите. Только когда подам вам знак, бросайте из пращей по вражескому войску. Затем с холма стал спускаться с копьем таннытский воин. Когда тот опустился, Виютку сказал своему брату Анику: - Ну, иди ему навстречу. Танныты стали расставлять кругом нарты. Вот Анику стал подниматься. Подошел к врагам. Танныт и Анику вошли в круг из нарт и начали драться копьями. Вдруг Виютку и его войско увидели, как в воздух копьем был подброшен человек. Когда он упал на землю, другой вонзил ему копье в грудь. Оказывается, это Анику убил своего противника. Тут Виютку крикнул: - Вперед на таннытов! Теперь мы мы-победим! Тут нунлигранские пращники метнули из своих пращей в лагерь таннытов. Поднялись треск и крики в стане врага. А уназикские, янракинотские и сиреникские лучники пустили свои меткие стрелы. Затем все ринулись в лагерь таннытов. Войско таннытов было разбито наголову. Их вождь крикнул: - Перестаньте убивать моих воинов! Виютку сказал: - Уже поздно, береговые люди отомстили с честью своим врагам. Твои танныты почти все перебиты. Всех, кто пытался убежать, настигал Суплякын с сиреникскими и уназикскими бегунами. Только трех таннытов оставили в живых воины Виютку. Оставшимся сказали: - Идите и передайте всем вашим людям, что береговые объединились и не дадут больше таннытам делать набеги на свои селения. После этого Виютку велел погрузить в байдары имущество таннытов: котлы, ножи, шкуры, пушнину, бубенцы и табак. Байдары погрузили, спустили на воду, и северяне отплыли домой. В Нунлигране Виютку поделил добычу поровну между всеми воинами. Люди из северных селений вернулись домой. Это была последняя война с таннытами. С тех пор танныты перестали нападать на северных береговых людей.
texts-in-subdirs/Зулусские/2621-mamba.html.txtБыл однажды один вождь, который имел много жен. Когда их стало много, он взял двух дочерей другого вождя. Одну девушку он поставил великой женщиной; но другая девушка была в большом горе, ибо и она желала быть великой женщиной. Когда них была закончена выплата выкупа, они обе сплясали. Случилось однажды, что все жены того вождя забеременели. Прочие родили, но великая женщина медлила рожать. - Когда стало известно, что она родила, вышла ее сестра, пошла к дому; она пришла и сказала: подайте дитя, чтобы я посмотрела на него. Они дали его. Она взяла его и впилась в него взором. И пока она его держала, дитя умерло. - Спросили все люди: как ты держала дитя? - Ответила она: да нет. Как только я его взяла оно и умерло. Дивились все люди. Наконец они снова забеременили и родили. Ее сестра взяла опять другое дитя и оно опять умерло. В конце концов умерло трое детей. Все домашние сказали: они были убиты ее сестрой. Снова они забеременели. Сказала мать мужа: если бы твоя сестра не держала умерших детей, они не были бы мертвыми. Но раз ты даешь их ей, она их убивает. Она снова родила, не говоря никому, что она родит. На утро все люди узнали, что она родила. Они пошли посмотреть дитя. - Они пришли и сказали: дай нам посмотреть дитя. - Сказала она: ну нет. Сегодня я не родила дитя; я родила лишь зверя. - Спросили они: какого зверя? -- Ответила она: змею-мамба. - Сказали они: покажи его, дай нам посмотреть. Она показала его. Они дивились, ибо видели змею-мамба. Опять другая сестра родила мальчика. Она радовалась, ибо сама родила человека, а та родила: лишь змею. Оба дитя выросли. - Сказал вождь: эти мои дети, имя одного Мамба, другого Нсимба. Оба росли. Но Мамба передвигался лишь на животе. Когда она родила Мамба, тот вырос не умерев; говорили люди: посмотрите же, ведь это дитя не умерло, потому что оно змея. Прочие были убиты матерью Нсимба, желавшей, чтобы правил Нсимба. Но отец Нсимба сказал: если вы знаете зелье, которым убиты дети, дайте его мне, чтобы я его подержал, я подержал ее самою моими руками, и она сама умрет; ибо вы говорите: она трогала руками детей и они умерли. Я сам вижу, что дети человеческие умирают; но змея не умирает. Сам я тоже не знаю, были ли они убиты? Случилось, когда они выросли, пришли девушки выбирать жениха. Когда их спросили: кого вы пришли сватать? - ответили они: Нсимба. Другие пришли сватать Мамба. - Но, когда увидели что он змея, они убежали, говоря: мы думали, что он человек. Его отец был очень опечален, ибо любил Мамба. Но все девушки боялись Мамба, ибо он был змеей. - Сказал его отец: и тебя Нсимба не выберут в женихи, пока не выберут Мамба; ибо он самый главный. Но Нсимба засмеялся, видя что девушки отвергли Мамба. - Спросил Нсимба: раз девушки отвергают Мамба, меня же они любят, то что же будет? - И сказала мать Мамба: твой отец просто смеется, ты Нсимба. Разве есть такой человек, которому запретили бы жениться, из того, что он соперничает с уродом? После этого случилось, что пришли девушки, явившиеся из другой страны, они пришли выбрать жениха; одна сопровождала другую. Были они спрошены, кого они пришли выбирать в женихи. - Ответила девушка: Нсимба. Были они введены в дом. Отец согласился, чтобы был выбран в женихи Нсимба. Были зарезаны быки, собралось множество народу, ибо брали в женихи дитя вождя. Вечером пришло множество юношей избирать девушек. Когда вошли юноши, вошел и Мамба. И все девушки, крича, убежали в глубь дома. - Сказал вождь: скажите им, чтобы они не смели убегать, ибо это мое дитя. - Сказали люди бывшие в доме: сядьте на земь; не смейте убегать, ибо это дитя вождя. Мамба взял свою цыновку и сел на нее. - Спросили девушки: но как случилось с ним, что он стал змеей? - Сказали люди: его мать теряла детей, под конец она родила его. Они очень дивились. Выбирались юноши девушками; избрали девушки. И сестра невесты выбрала Мамба. Но Нсимба не хотел, чтобы его свояченица выбрала Мамба, желая быть выбранным сам.- Люди снова спросили, сказали они: ты кого выбираешь? - Ответила девушка: мною избирается Мамба. И спросили юноши: не Нсимба? - Ответила девушка: нет, Мамба. Спросили юноши: не Нсимба? - Ответила девушка: нет, Мамба. - Сказал Нсимба: никогда не видел подобного, оставьте же ее, ибо хоть она сама выбрала Мамба, она его отвергнет, ибо он змея. Спросил Нсимба: вы такие, как вас зовут? - Ответили девушки: та, которая пришла выбирать жениха, имя ее Нхламву-йобухлалу. Та, которая ее сестра, имя ее Нхламву-йетуси. Но Нсимбе не очень нравилась Нхламву-йобухлалу, ему нравилась Нхламву-йетуси. Когда девушки закончили выбирать, удалился Нсимба, пошел он в свой дом для молодых и Мамба пошел в свой дом для молодых. - Сказали юноши: возьмем и отведем невесту в дом для молодых Нсимбы. Пошла Нхламву-йобухлалу. Сказали они Нхламву-йетуси, чтобы она пошла в дом для молодых Мамбы. Она пошла, пришла, вошла и села на земь. Она увидела Мамба, сидящего на своей цыновке, там в доме для молодых Мамбы сидела и сестра Мамбы. - Сказала сестра Мамбы: раз девушки выбрали, а ты сама выбрала змею, согласна ли ты быть его женой? - Засмеялась Нхламву-йетуси, спросила она: говорят он ест людей? - Сказал Мамба: есть ли человек, который выбрал бы змею? - Сказала Нхламву-йетуси: раз ты не ешь людей, почему ты съешь меня? Та девушка вышла. - Сказал Мамба: встань, закрой дверь. - Спросила Нхламву-йетуси: почему ты сам не закроешь? - Сказал Мамба: у меня нет рук, чтобы закрыть. - Спросила Нхламву-йетуси: кем же ежедневно она закрывается? - Ответил Мамба: закрывает мальчик, спящий со-мной. - Спросила Нхламву-йетуси: но где он сегодня? - Ответил Мамба: он ушел из тебя, моя любимая. Поднялась Нхламву-йетуси и закрыла дверь. Сказал Мамба: постели мне цыновку. - Спросила Нхламву-йетуси: кто тебе постилает цыновку ежедневно? - Ответил Мамба: мой мальчик. Поднялась Нхламву-йетуси и расстелила ему цыновку. Сказал он: возьми тыкву с салом, натри меня; тогда я буду хорошо спать. - Сказала Нхламву-йетуси: я боюсь трогать змею. Рассмеялся Мамба. Они легли. Утром они встали; а все домашние дивились, ибо они думали: нам не приходилось видеть такое смелое дитя, которое бы спало со змеей в доме. На утро мать Мамбы отобрала очень вкусную еду, приготовила ее и снесла ее девушке, разговаривая сама с собою, говоря: если бы я родила настоящего человека, он бы женился на этом дитя народа. Когда стемнело, они снова пошли спать; вошла и та девушка; они сели с ней и опять она вышла. - Сказал Мамба: пойди закрой дверь. Нхламву-йетуси встала и пошла закрыть. - Сказал Мамба: вот вчера ты отказалась меня натереть. Разве ты не видишь, что я с трудом передвигаюсь, я ведь передвигаюсь на животе? Мне приятно лежать, если я натерт; тогда мое тело делается мягким и мне приятно лежать. Помоги же мне, натри меня сегодня. Я не ем человека; ведь мой мальчик натирал меня и я его не съел. Нхламву-йетуси взяла сало и взяла палку. - Сказал Мамба: ну нет; мое сало не берется на палку; оно просто выливается; оно жидкое. - Сказала Нхламву-йетуси: натирайся сам; я не хочу тебя натирать. - Сказал Мамба: да нет, я не ем человека. Натри же меня. Нхламву-йетуси взяла сало, она налила его себе на руки и натерла Мамба. Но когда она его натирала, то почувствовала, что тело змеи очень холодное и испугалась. - Сказал Мамба; да нет, натирай же меня; я не ем человека. Она оставила его, окончив натирать. Мамба подождал немножко и сказал Нхламву-йетуси: схвати меня тут, помни меня крепко, вытяни меня, ибо тело мое скорчилось. - Но Нхламву-йетуси сказала: я боюсь. - Сказал Мамба: да нет, я ничего тебе не сделаю. Я не ем человека. Схватись за столб, смотри вглубь дома; не смотри на меня и тяни меня с силой; ибо мое передвижение меня беспокоит; поэтому я люблю чтобы, когда я лежу, кто кто-нибудь тянул бы меня. Нхламву-йетуси схватилась за столб, и потянула с силой. Она почувствовала, что кожа остается в ее руках. Она быстро отбросила ее и отскочила, думая: змея. Но когда она обернула взор, присмотрелась и увидела Мамба очень красивым, тело его блестело. Она очень обрадовалась и спросила: что с тобою было? Ответил Мамба: моя мать долго теряла детей, и говорили люди, что дети наши были убиты сестрою моей матери. И случилось, что еще не родив меня, она пошла к своим, велела своему брату пойти поймать маленькую ядовитую змею и взять ее кожу. Когда я был рожден я был помещен в эту шкуру. И все наши не знали, что я человек; они думали, что верно змея, ибо моя мать не рассказывала, что я человек; и ты не рассказывай никому. Спросила Нхламву-йетуси: в другие дни снимаешь ты эту шкуру? - Ответил Мамба: эхе, мой мальчик натирает меня салом и снимает с меня. Они легли. На утро Нхламву-йетуси сказала: теперь я хочу вернуться домой. Были отобраны быки, два десятка. - Сказал Мамба: и я, отец мой, хочу отобрать два десятка, и пойти посватать эту девушку у ее отца. Его отец согласился; Мамба отправился со множеством скота и юношами сватать. Они пошли. Когда они выходили из дому, Мамба сказал, чтобы взяли его сало; Нхламву-йетуси понесла его. Когда они были на возвышенности, Мамба пошел потихоньку сзади. Сказал он Нхламву-йетуси, чтобы и она шла тише. Все люди шли впереди, а они оба шли сзади. - Сказал Мамба: присядем, натри меня салом, сними кожу, ибо я чувствую себя плохо; трава меня колет, когда я передвигаюсь так на животе. Они сели; она натерла его салом и потянула его; кожа сошла. Мамба встал и пошел. Они пошли позади людей. Наконец, когда они подошли близко к людям, Мамба снова надел кожу. Все они пришли домой, и вошли. Но люди оттуда убежали, испугавшись змеи. - Сказали они: вот дружки Нхламву-йобухлалу приходят со змеей. - Сказали девушки: не нужно так говорить, это жених Нхламву-йетуси. Дивились люди, говоря: как это она не боится, ведь это змея? Им зарезали двух быков. Когда прикончили мясо, дружки возвратились к своим. Через некоторое время они послали человека, чтобы он ждал подружек. Были созваны подружки; было сварено пиво; было велено пойти и собрать подружек. Они пришли с ними. На утро собралось множество народа, но некоторые смеялись, ибо Мамба не умел плясать, говоря: раз он змея, то как он будет плясать? Вошли подружки и дружки и сплясали невесте, девушки и мужчины их племени. Когда подружки кончили плясать, пошли дружки наряжаться. Мамба вошел в свой дом для молодых, и его мальчик натер его салом, снял с него шкуру. - Сказал он пойди, позови мою мать, чтобы она принесла мои вещи Пришла его мать с его вещами. Мамба надел все свое и сказал мальчику: посмотри, вышел ли Нсимба из дому? - Ответил мальчик: эхе, он вышел. Взял Мамба большую кожу, надел ее и вышел передвигала: на животе. Когда все люди увидели его, то сказали они: теперь он очень велик, ибо натерт салом. Он пошел в загон для скота и сел на земь. Когда все дружки и подружки выстроились, Мамба извернулся, его мальчик подошел, схватил его за голову и стянул с него кожу. И все люди не могли глядеть на Мамбу из за его сияния. Нсимба ушел в свой дом для молодых в страхе, ибо он увидел что Мамба человек; он страшно разгневался. Все люди дивились, видя Мамба человеком. Они схватили его, спрашивая: давно это с тобой сделалось? Его отец запретил, чтобы плясали в этот день. - Сказал он: будут плясать завтра, ибо сегодня я хочу на него смотреть. Тогда его мать радовалась, ибо ее дитя женилось. Верну- лись в дома и сели. На утро плясали; но Нсимба тревожился, видя, что Мамба человек. Все остались, его отец страшно радовался, видя что Мамба человек. Мамба построил свое селение и поселился со множеством людей, которые хотели жить с ними. Когда он сплел себе головной обруч, он женился на многих женщинах. И жил с ними счастливо.
texts-in-subdirs/Марийские/1668-kak-mariec-popal-v-stanovye.html.txtПриближалась пасха. У марийца не оказалось да же дров, чтобы затопить печь. Жена марийца утром встала и будит мужа: - Эй, муженёк, опара для блинов поднялась, а у тебя даже дров нет. Встал муж, взял большой топор и отправился в лес за дровами. Там стояла громадная дуплистая липа. Подойдя к этой липе, мариец начал рубить её: кроп. Вдруг изнутри липы раздался человеческий голос: - Эй, мариец, постой, не руби! - С тобой говорить мне сейчас недосуг, - отвечает мариец, - у меня может скиснуть опара для блинов. - Не руби! Иди домой! Дома у тебя готовые дрова лежат! - послышалось из липы. Мариец, отступился, взял топор и пошёл домой. Доходит до дома, видит: у самого дома лежат дрова, примерно на две-три топки. Затопила жена печку и накормила его блинами. Прожили денька три, опять дрова кончились. Берёт марий большую палку и идёт к липе. Подойдя к ней, постукал:. - Что нужно, мариец? - Что нужно! Мне опять нужны дрова! Нужны дрова не охапками, а целыми саженями, - говорит ей мариец. - Ступай домой, будут дрова, - отвечает голос из липы. Приходит мариец домой: вокруг избы уложены дрова целыми кладями. Мариец ночь поспал, другую ночь поспал, потом говорят с женой: - Куда годится такая жизнь?! Ни хлеба нет, ни скотины нет, ни строения нет! Пойду к липе! И пошёл мариец к большой липе. Стукнул липе большой палкой. Опять раздался голос из липы: - Что нужно, мариец? - Видишь ли, - говорит он, - что нужно! Хлеба нет, скотины нет, хозяйства нет. Пусть будут у меня строения кругом, полные хлева скотины и чтобы были у меня кладухи хлеба вокруг гумна! - Пойди, мариец, домой, - отвечает голос, - ложись сегодня спать, а завтра всё будет! Пришел мариец домой. Настал вечер, лёг он спать. Утром просыпается, видит - кругом стоят большие хозяйственные построики, в избе целые сундуки денег, в хлевах - полно скотины. Стал мариец богатым человеком. Жил-жил мариец да обленился. Захотелось ему стать начальником. Взяв большую палку, пошёл он к большой липе. - постукал по липе. Из неё послышался голос: - Что тебе нужно, мариец? Мариец отвечает: - Очень хочется стать начальником! Нечего жить нам по по-старому! - Ну, а каким же начальником желаешь стать? - Я, - говорит мариец, - хочу стать старостой! - Пойди домой, ложись спать, а завтра соберут сход и тебя выберут старостой, - отвечает голос из дупла. Пришёл мариец домой. Настал вечер, лёг спать. Утром просыпается - приглашают на сельский сход. - Идём, дяденька, на сход! - кричат. Приходит мариец на сход, уступают богатому место за столом. Раньше богатые всегда садились за стол. Выбрали старостой этого марийца. Мариец стал богатым старостой. Жил-жил, снова ему всё это надоело. Пошёл он к большой липе. Лат Лат-лат - стукнул по липе. Из липы послышался голос: - Что нужно, мариец? - Что нужно?! - отвечал он. - Надоело ходить пешком, хочу быть старшиной! - Иди домой, ложись спать, а завтра соберут сход и выберут тебя старшиной. Идёт мариец домой. Настал вечер, ложится спать. Утром он ещё лежал на постели, как уже застучали в окно: - Староста, вставай! Идём на сельский сход! Мариец встал, позавтракал и пошёл в волостное правление. Приходит в правление, богатому старосте дают дорогу. Садится за стол. Собрание началось, старшиной выбирают этого марийца. Теперь мариец пешком не ходит, ездит по волости на лошадях с колокольчиками. Жил-жил, прослужил так мариец три года. Теперь мариец захотел стать большим барином - становым приставом. Запрягает лошадь и едет к большой липе. Подъезжает к липе и стучит по ней - лат лат. Послышался голос: - Что тебе нужно, мариец? - Хочу быть становым, хочу спать на пуховой перине. - Поезжай домой, ложись спать, а завтра все будет! - отвечает голос из липы. Приходит домой. Наступил вечер, старшина ложится спать. Утром проснулся: лежит он, прохлаждается на большой железной кровати, на большой пуховой перине, под тёплым одеялом. Мариец сильно обрадовался. - Теперь уж я большой барин, - вообразил себе. Вышел он из большой медвежьей берлоги в большом дремучем лесу. Посмотрел на себя: выросла на нём длинная серая шерсть. Завыл он жалобно медведем. Так он до сегодняшнего дня ходит по лесу и воет. Медведь - барской породы, произошёл от станового, - так говорили в старину марийцы.
texts-in-subdirs/Танзанийские/3118-pochemu-u-kita-bolshoj-rot.html.txtЖил-был кит. Он никогда ничему не удивлялся, плавал себе в теплой воде океана и лениво пофыркивал. Рот в те времена был у него маленький. Подплыл однажды кит к берегу и увидел обезьяну, которая собирала орехи кешью, сорванные с дерева ветром. Они поговорили о том о сем, и обезьяна спросила: - А знаешь ли ты, могучий кит, что южный ветер, который сорвал эти орехи, был однажды причиной очень больших неприятностей, из-за которых могли пострадать человек, ветер, змея и еще кое-кто? - Нет, - ответил кит, лениво шевеля хвостом. - Тогда я осмелюсь задать тебе еще один вопрос. Кто сильнее - ты, самый большой из животных, странствующих по тропе жизни, или вон тот серый паучок, упавший на землю вместе с орехом? - Конечно, я, - равнодушно ответил кит. - Ну конечно, я, тут даже раздумывать нечего. И снова фыркнул, чуть приоткрыв свой маленький рот. - Нет, далеко не так... Слушай. И обезьяна начала свой рассказ.... Давным-давно в стране, что лежит между берегом океана и озерами, в самой середине Африки, откуда вытекают самые большие в мире реки, жил вождь. Это был могущественный человек, и его боялись не только люди его племени, но и все звери, звезды и ветер. Но этот могущественный человек был слеп от рождения, а поскольку он был любознателен, часто задумывался. "Я хотел бы знать, на что похож мир, окружающий меня, - говорил он себе. - Что только бы я не отдал, чтобы увидеть его хотя бы на мгновение!" И случилось так, что однажды во время сезона дождей, когда на страну надвинулись синие и тяжелые от влаги тучи, блеснула молния и слепой на мгновение увидел мир. А поскольку он стоял в это время перед огромным деревом баобабом, то увидел именно его. Увидел - и все для него снова погрузилось в темноту. - Какое счастье! - воскликнул слепой вождь. - Я знаю теперь, что мир - это дерево, что он серого цвета, у него короткие толстые ветви, зеленые листья и много плодов. Теперь я спокоен! И он продолжал жить и править своим племенем, наводя ужас на злые и воинственные соседние племена и делая добро тем, которые он считал мирными. Но, оставаясь наедине с самим собой, он часто подходил к баобабу, трогал его рукой и, убедившись, что зрение и осязание сказали ему правду, облегченно вздыхал. Но вот случилась беда. Как то подул очень сильный южный ветер, в саду раздался грохот и послышался треск ветвей. - Что это затрещало и рухнуло? - спросил встревоженный вождь. - Не гневайся, это южный ветер повалил твое дерево! - ответили испуганные слуги. Тогда вождь окропил землю кровью только что зарезанного петуха, сделал несколько магических движений, известных только ему, и, когда колдовство стало действовать, приказал южному ветру явиться. И ветер, прошумев листьями смоковниц, которые в изобилии росли там, предстал перед вождем. - Как посмел ты сломать мое любимое дерево? - с горечью воскликнул тот. - О повелитель, - ответил ветер, - я никогда не смог бы проникнуть в твой сад и сломать дерево, если бы меня остановила стена. Но она не сделала этого. Вождь приказал явиться стене. - Я, конечно, остановила бы ветер, - ответила стена, - но толстая и тяжелая змея удав, которая живет в саду, часто лазила по мне и вконец разрушила. Вождь велел предстать перед ним удаву. - Я не лазил бы по стенам и не ловил певчих птиц, если бы в свое время огонь, который бушевал в саванне (а я родился там), сжег яйцо, отложенное моей матерью! Из него я родился на свет и охочусь так, как положено змеям, - объяснил удав. - А я сжег бы яйцо, но мне помешал дождь, который потушил меня. В то лето дождь начался раньше времени. Если бы не так - все было бы в порядке, - сказал огонь. - О мудрый! - начал дождь свои объяснения. - Ты, конечно, знаешь, что сезон дождей начинается тогда, когда серый паучок, живущий на дереве кешью, перестает ткать свою паутину и прячется под кору. Но в то лето паучок поторопился, кончил работу и спрятался. Раньше времени пролился на землю и я... - Теперь ты знаешь, кто сильнее? - закончила обезьяна свой рассказ. Пораженный кит так разинул рот от изумления, что он стал у него широким-прешироким. С тех пор у китов большой рот, а маленькие серые паучки, которые ткут свои паутины на ореховых деревьях кешью, никогда не торопят приход сезона дождей.
texts-in-subdirs/Танзанийские/3117-kiboko-xugo-begemot.html.txtВ Африке на берегу океана, в мелкой и теплой лагуне Куросани, живет бегемот по имени Хуго. Он живет один, но это не значит, дети, так было всегда. Когда-то, в давние времена, в лагуне жили рыбы акулы. Это были добрые и гостеприимные животные, и поэтому, когда из леса в лагуну пришли бегемоты, акулы уступили им Куросани. Они уплыли в океан и живут теперь там. Вот почему, дети, я не верю историям про коварство и жестокость акул. Не все, рассказывают, происходит на самом деле. Но оставим акул в покое и поговорим о бегемоте Хуго. После того как все родственники его умерли, он остался в лагуне один. Он жил там год годом, и каждый, кто приезжал в Куросани или в расположенные поблизости деревню Мзимуни и большой город Дар-эс-Салам, спрашивал: - А где этот бегомот-кибоко, который живет один? На люди, знающие лагуну, обыкновенно отвечали: - Хуко, хуко! Там, там! А поскольку люди племени насига вместо "хуко" говорят "хуго", это и стало кличкой бегемота. Как люди обиделись на бегемота Хуго. Все шло бы хорошо, мои дети, если бы бегемот Хуго питался рыбой, подобно акулам, или жуками и бабочками, подобно черным сорокам, которые имеют обыкновение разъезжать верхом на слонах. Но увы! Хуго не питался ни рыбой, ни жуками, ни бабочками, а выходил каждую ночь из лагуны и поедал молодые побеги риса и вытаптывал своими короткими толстыми ногами грядки. Он не знал, что люди Куросани тратят много труда на, чтобы вырастить рисовые стебли. Однако незнание - не оправдание, как говорит мудрый марабу. Тот самый марабу, у которого лысая голова и у которого на каждый случай в жизни есть пословица или поговорка. И случилось так, что жители Куросани возненавидели Хуго, и, когда люди из Мзимуни или из большего города Дар-эс-Салама убеждали их смириться с потерей урожая, жители Куросани отвечали: - Хуго вытаптывает не ваш рис. Мы убьем Хуго! Дело шло к тому, что жестокость вот должна была восторжествовать. Тогда обеспокоенный Хуго, который кое что заметил и кое что услышал, решил посоветоваться с Рыбой. Одинокая жизнь Хуго очень удивляла морских животных, которые всегда держатся стаей. Поэтому Рыба охотно пришла на зов бегемота. Она и сама хотела кое что узнать о Хуго и его предках. Они встретились в том месте, где соленые воды океана сливаются с пресными водами реки, впадающей в лагуну. Никто не мешал их беседе, дети, и вот какой разговор произошел между ними. РЫБА. Мне непонятно, почему у всех животных, живущих на суше, есть шерсть, а у вас, бегемотов, ее нет. XУГО. Для того чтобы ответить на твой вопрос, надо рассказать историю, которая случилась, как утверждают, давным давно, еще до того, как появился человек, его лодки и дома. Ты можешь верить, можешь - нет, но когда то у бегемотов была густая красивая шерсть. И жили они не в воде, как теперь, а на суше. Господин Слон, у которого шерсть очень редка и, можно сказать, даже совсем незаметна, завидовал бегемотам. Он договорился с Кроликом... РЫБА. Это такой зверь с длинными ушами? XУГО. И с длинным лживым языком, добавлю я. Так вот, Обманщик Кролик и Господин Слон решили погубить бегемотов. Кролик пригласил их прогуляться по берегу кипящего озера. А когда они стали важно разгуливать по песку, любуясь своей густой шерстью, появился Господин Слон и столкнул их всех в воду. РЫБА. Но ведь они не погибли? XУГО. Они выбрались на берег. Но шерсть у них вся вылезла, и они от стыда решили жить в воде. И тогда же у них появилась привычка выходить пастись только по ночам. РЫБА. Однажды бегемот опрокинул лодку, в которой сидел рыбак. Рыбак охотился за мной. Я в долгу перед твоими родичами. XУГО. Вот видишь, тогда помоги мне советом. Люди говорят, что они хотят напасть на меня за то, что по ночам я ем их рис. Они хотят убить меня. Что делать? РЫБА. Я могла бы посоветовать тебе оставить в покое рис. Но я сама знаю, что такое голод. Мой совет: наберись терпения. Подожди, что будет. Так сказала Рыба и, вильнув хвостом, скрылась в соленой воде океана, а бегемот Хуго поплыл пресной водой к себе в лагуну. Он вернулся в лагуну и сразу заметил, что на ее берегах мелькают белые рубахи и белые блузки, зеленые юбки и синие брюки школьников. Поднимались серые палатки. Школьники из Дар-эс-Салама приехали на отдых и строили себе лагерь. И случилось так, что только они разбили лагерь, как прибежал человек и сказал: - Бегемоту Хуго грозит опасность! Он рассказал про рис, и тогда один мальчик предложил: - Построим между водой и рисовым полем забор! Бегемот Хуго не сможет тогда топтать рис. И все школьники сказали: - Построим забор! Они принялись за дело и работали весь день. Они построили забор, а вечером пошли к себе в лагерь, а по пути пели песню: Звери саванны в стране Танзании - Это большое богатство для всего мира. Мы должны сохранить зверей в Танзании. Друзья животных - пример для всех. Они пели, а бегемот Хуго сидел в воде, выставив уши и ноздри, и тихонько дышал и слушал. Он не знал, что весь этот шум поднят из за него. Вот почему, когда настала ночь, он, как всегда, вылез на берег, обошел забор и наелся сладкого риса, и от удовольствия - рис был действительно так сладок! - даже потанцевал на грядках. Утром -а это случилось именно утром, дети, - одна девочка встала раньше всех и побежала на рисовое поле - посмотреть, как там дела. Прибежав назад, она закричала всем: - Как вы спали? Шикамоо? - Мы спали хорошо, - ответили ей все. - Марахаба! - Тогда посмотрите на поле! Все посмотрели и ахнули. - Я знаю, что надо делать, - сказала девочка. - Надо выкопать яму, поймать в нее бегемота и отвезти его в Микуми! И все поняли, что она права. Она права, потому что в заповеднике Микуми есть "пруд бегемотов". И еще права потому, что в заповеднике хорошо живется не только им, но и слонам, и львам, и лысому марабу, и даже злой слюнявой гиене... Тут, дети, мой рассказ подходит к концу, потому что яма-ловушка уже вырыта и все дети и все рыбаки и крестьяне Куросани ждут, когда попадется в нее Хуго. Неизвестно, когда он в нее попадется, но говорят, что бегемоты обязательно попадаются в ловушки в один из первых пятидесяти дней после того, как ее вырыли и закрыли сверху травой и ветками. И тогда наступит час переезда. И все жители Куросани соберутся, чтобы проститься с Хуго, потому что, хотя он и топтал их рисовые поля, во всем остальном он был добродушным животным и никому не делал другого вреда. А жители Мзимуни и большого города Дар-эс-Салама выйдут на дорогу, чтобы тоже проститься с бегемотом Хуго. Они будут стоять вдоль дороги и, когда машина с животными подъедет, затянут песню. Это будет песня со старыми словами: Где этот бегемот? Хуго! Хуго! Хуго! Но и старые слова хороши, если они к месту. Это будет праздник, потому что тогда можно будет сказать: "Люди спасли старину Хуго. Еще одно животное в Танзании в безопасности!" И все будут гордиться, потому что гордиться можно не только большими победами своего народа в войнах, но и его маленькими добрыми делами.
texts-in-subdirs/Мадагаскарские/3097-kaban-i-xameleon.html.txtГоворят, как-то раз кабан и хамелеон вышли на добычу и встретились на берегу канавы, по которой вода текла на рисовое поле. Кабан стал расспрашивать хамелеона, откуда и куда он идет. - Иду ищу что бы поесть, - ответил хамелеон. - И как только ты ухитряешься находить пропитание? У тебя такое хилое тело, и ноги ты еле передвигаешь. Зря ты не сидишь на месте. Разве ты не боишься, что какой-нибудь большой зверь - хоть бы я, например - раздавит тебя копытом? - Конечно, - согласился хамелеон, - ты говоришь истинную правду. Но подумай, ведь такой маленький зверек, как я, и ест немного; вот почему я без труда добываю то, что мне нужно. Удивленный кабан не знал, что ответить. А хамелеон продолжал: - Если хочешь, старший брат, давай с тобой состязаться. Ты только не подумай, что я задираю того, кто сильнее меня. Просто я предлагаю тебе поиграть. - Ладно, раз уж такая мелюзга расхрабрилась, мне ли, силачу и великану, отступать. Ну, говори, как мы будем состязаться? - Как хочешь. Они решили бежать наперегонки до большого дерева, которое виднелось вдали. - Я готов, - сказал кабан. - Подожди немного, я еще не рассмотрел хорошенько, куда бежать, - попросил хамелеон, а сам искал подходящее место, чтобы прыгнуть кабану на спину. Пристроившись поудобнее, он крикнул: - Теперь бежим, старший брат! - И в ту же минуту вскочил на спину кабана, который со всех ног помчался вперед. Когда кабан добежал до дерева, хамелеон соскользнул в траву. Кабан, уверенный, что хамелеон остался далеко позади, оглянулся, а хамелеон закричал: - Старший брат, зря ты смотришь назад, я здесь, впереди! Кабан рассвирепел и сказал, что хочет бежать еще раз. Хамелеон согласился. Опять он схитрил и опять оказался первым. Кабан пришел в страшную ярость: - Еще ни одному зверю не удалось победить меня! Я тебе отомщу. Я тебя съем! - Какое коварство, старший брат! Разве мы заранее с тобой не договорились? - Знать ничего не знаю. Я хочу тебя съесть! - Разреши мне тогда хоть предупредить родителей. Ведь то, что ты затеял, это уже не игра, а серьезное дело. - Ладно, иди, - сказал кабан. - Я буду ждать тебя здесь ". Хамелеон отправился в путь. Сначала он встретил цинцину. - Я иду сражаться с кабаном, -сказал он.-Умоляю тебя, помоги мне! Ведь ты никого не оставляешь в беде. - Хорошо, - ответила цинцина, - можешь на меня положиться. Я буду сидеть на траве, чтобы мне было тебя видно. Потом хамелеон увидел кибубу и тоже попросил его о помощи. Кибубу обещал; он сказал, что будет сидеть во рву, чтобы видеть битву. Потом хамелеон встретил сурухитру, перепелку и лягушку. Он попросил их помочь ему, и они тоже с охотой согласились. Тем временем кабан вышел из терпения; он не стал ждать своего врага и отправился на поиски. Цинцина увидела, что он идет и закричала: - Инти! Инти! Кабану показалось, что это голос человека, и он свернул в сторону. В соседней долине его встретил крик перепелки: - Сафалеу! Сафалеу! Он бросился вперед. На склоне горы его заметил кибубу: - Бубу! Бубу! - закричал он. В долине сурухитра, увидав бегущего кабана, запела: - Сурухи! Сурухи! А когда он мчался через рисовое поле, лягушка заквакала: - Рехету! Рехету! Обессилевший кабан не знал, куда ему деться. В это время мимо шел человек с собакой, и они вдвоем убили его. Вот как маленький умный хамелеон победил большого сильного кабана.
texts-in-subdirs/Мадагаскарские/3106-troe-bratev-s-xvostami.html.txtГоворят, у одного андриамбахуаки было три дочери и все три не соглашались выходить замуж за хова, а хотели, чтобы их мужьями обязательно были андриана, как они сами. Трое братьев с хвостами услышали, что три сестры не хотят выходить замуж за хова, и пришли к ним свататься. Они нарядились в богатые одежды и набросили поверх роскошные ламбы, так что хвостов совсем не было видно. Братья явились к андриамбахуаке и сказали, что пришли из дальних краев просить его дочерей выйти за них замуж. Девушки согласились; их прельстили красивые наряды и понравилось - так они сами сказали, - что три жениха между собой родные, как они. Сестры тронулись в путь, чтобы идти за мужьями туда, где был их дом; с ними пошел раб, которого звали Ибитрика. Братья жили очень далеко, в пещере под большими скалами. Добравшись до скал, они сказали сестрам: - Вот наш дом. Вы сидите здесь, а мы пойдем поищем пищу для нас всех. Вернувшись, они принесли много меда и жирных угрей. Они ели все вместе, и все наелись досыта. У трех братьев был умысел: они хотели откормить женщин и раба Ибитрику, а когда те станут толстыми и жирными, съесть их. Каждый день они уходили на охоту и возвращались с богатой добычей. Вот, наконец, женщины стали толстыми и жирными. Однажды вечером трое братьев с хвостами, томясь от нетерпения, влезли на скалы и, пока дочери андриамбахуаки спали, стали танцевать. Они танцевали, били себя хвостами и пели такую песню: Юноши из ближних мест хотели на них жениться, они сказали "нет". Злые захотели на них жениться, они сказали "да". А кто мы? Мы звери. Но раб Ибитрика не спал. Он слышал песню трех братьев и утром сказал трем женщинам: - Ваши мужья поют ночью странные песни. Настал вечер; братья снова стали хлестать себя хвостами и петь, как прошлой ночью. Ибитрика разбудил трех сестер, чтобы они послушали песню своих мужей. Сестры узнали, что вышли замуж за зверей, и страшно испугались. На следующий день, дождавшись, когда братья, как обычно, уйдут на охоту, женщины отрубили от трех банановых деревьев три чурки, прикрыли их циновками, положили на то место, где они всегда спали, и убежали. В этот самый день трое братьев с хвостами решили после охоты съесть жен. Они пришли домой и сказали: - Теперь наши жены толстые и жирные; вон как крепко спят, давайте съедим их. Один тут же вцепился в тело под циновкой; он откусил большой кусок и удивился: кровь не течет, мясо невкусное и жесткое - даже зуб сломался. Остальные тоже кинулись к циновкам, чтобы схватить своих жен, и тут все увидели, что перед ними чурки, нарубленные из банановых деревьев. Тогда братья отправились искать беглянок к андриамбахуаке, их отцу. Женщины вернулись домой целые и невредимые, но не пошли сразу к себе. Они влезли на деревья около колодца и спрятались. Рабыня андриамбахуаки пришла за водой, увидела в колодце отражение одной из сестер и сказала: - Я слишком красива, чтобы быть рабыней. С досады она даже кувшин разбила. Сестры засмеялись; рабыня подняла глаза и увидела, что они прячутся на деревьях. Она со всех ног побежала к хижине андриамбахуаки. - Твои дочери вернулись! - кричала она.- Они спрятались на деревьях около колодца! Андриамбахуака созвал рабов; он приказал убить множество быков и разложить туши одну за другой от хижины до колодца. Сестры вернулись омой, не коснувшись ногами земли. Женщины рассказали андриамбахуаке, как они заметили, что их мужья вовсе не люди, а звери. В эту самую минуту появились трое братьев с хвостами. Они были так же пышно разряжены, как в первый раз, и прятали хвосты под ламбами. - Мы пришли за своими женами, - сказали они.- Мы с ними хорошо обращались, но они ушли, ничего нам не сказали, и мы очень удивились. - Не сердитесь на них, - сказал андриамбахуака. - Сегодня я хочу устроить для вас праздник, давайте все вместе пировать и веселиться, а завтра вы с женами вернетесь домой. Все стали есть и пить, а трем братьям андриамбахуака прикатил целую бочку туаки. Скоро они совсем опьянели и стали без стеснения показывать свои хвосты. Тогда андриамбахуака приказал их убить, потому что это были звери. С тех пор хова и андриана больше не враждуют друг с другом, и андриана часто выходят замуж за хова.
texts-in-subdirs/Мадагаскарские/2672-rataulanduxamivulana.html.txtЖили, говорят, муж с женой, у которых было три сына. Первые два - красивые, стройные, а третий - урод-чудище: без туловища, без рук, без ног - одна голова. Голова ела и разговаривала. Звали ее Ратауландухамивулана. Однажды два старших сына решили идти счастье искать. Они попросили у родителей разрешения, и те отпустили их. Но младший сын тоже стал проситься вместе с братьями: - Мы не хотим брать тебя с собой, - говорили старшие. - Как же ты пойдешь без ног? Только мешать нам будешь. - Возьмите меня, - просил Фаралахи, - я не буду вам обузой. В конце концов братья согласились. Они завернули Фаралахи в ламбу, привязали к бамбуковой палке и понесли. Когда они вышли на большую дорогу, младший брат сказал: - Оставьте меня здесь, только не забудьте на обратном пути спросить в соседней деревне, где меня найти. Старшие братья оставили Фаралахи, а сами пошли дальше на юг. Через некоторое время на дороге показался торговец с большим стадом быков. Ратауландухамивулана закричал: - Беда идет с севера! Беда идет с юга! Беда идет с востока! Беда идет с запада! Торговец испугался, увидав говорящую голову, и стал просить: - Я отдам тебе половину быков, только скажи, как мне живым добраться до дому и увидеть жену и детей. - По дороге тебя ждеть река, на берегу реки растет дерево, - сказал Ратауландухамивулана. - Когда ты будешь проходить мимо этого места, убей быка. Голову повесь на дерево и дай крови стечь в реку; она нужна тем, кто жи ет в воде. Если ты не принесешь эту жертву, вода сама возьмет быков. Не переходи реку, пока не сделаешь, я сказал. Говорят, с тех пор бецимисараки, убив быка, подвешивают голову. Потом на дороге показался богатый человек и с ним много рабов. Фаралахи снова закричал: - Беда идет с севера! Беда идет с юга! Беда идет востока! Беда идет с запада! За всю свою жизнь богач не видел такого чуда - со страха он не знал, что и думать. - Я отдам тебе половину рабов. Скажи только, как уйти от беды? - взмолился он. Ратауландухамивулана согласился и сказал: - Пройдя немного вперед, ты увидишь на краю дороги камень, стоящий торчком. Когда поравняешься с ним, оторви кусок ламбы и накрой его. Разделив рабов, богач пошел дальше и сделал то, что велел Фаралахи. Говорят, с тех пор у бецимисарака появился обычай класть на стоящие камни куски ткани. Потом на дороге показался другой богатый человек; он хотел купить быков и нес с собой много денег. Ратауландухамивулана снова закричал: - Беда идет с севера! Беда идет с юга! Беда идет с востока! Беда идет с запада! Богач, перепугавшись, приблизился к нему и стал просить: - Помоги мне вернуться домой целым и невредимым. я отдам тебе половину своих денег. Тогда Фаралахи сказал ему: - Немного впереди, рядом с дорогой ты увидишь могилы. Когда будешь проходить мимо них, возьми жир и смажь камни, которые стоят в головах. Это могилы Занахари. Богач разделил деньги и сделал, как ему велел Ратауландухамивулана. Вот почему бецимисараки с давних времен смазывают жиром камни в головах могил. Фаралахи сказал рабам: - Идите и постройте дом для всех нас, а рядом сделайте загон для быков. Рабы ушли; по дороге они увидели красивый город и построили там дом и загон. Прошло немного времени; Фаралахи прославился своим богатством. Слух о нем дошел даже до дочери Андриаманитры, и она пришла просить, чтобы он стал ее мужем. - Только запомни, что я тебе скажу, - добавила она, - мы никогда не будем пить туаку. Если ты возьмешь в рот хоть каплю, мы потеряем друг друга. С тех пор они не пили туаку и долгие годы жили богато и счастливо. Между тем старшие братья вернулись. Они спросили о Фаралахи в деревне, рядом с которой когда то его оставили, и им сказали, в каком городе он живет. Они пришли в этот город и явились к брату. Ратауландухамивулана устроил пир горой, но братьям было так стыдно, что они еле проглотили немного риса. На следующее утро они сказали Фаралахи: - Брат, мы возвращаемся к отцу и матери. Не хочешь ли что что-нибудь им передать? Может, у тебя есть для нас какое-нибудь поручение? Фаралахи ответил: - Скажите отцу и матери, что я живу богато и счастливо. Пусть они обо мне не беспокоятся и пусть придут нас проведать. У меня ведь нет ног, я не могу сам к ним прийти. А жена Фаралахи прибавила: - Отнесите эти два пиастра отцу и матери и поскорей возвращайтесь вместе с ними. Старшие братья ушли. Добравшись до родной деревни, они сказали родителям: - Вот деньги, которые мы заработали. Маленький Фаралахи умер во время наших странствий, и мы похоронили его у дороги. Услышав эту новость, отец и мать очень огорчились; они надели траурные ламбы и стали оплакивать сына. Ратауландухамивулана долго ждал родителей; не дождавшись, он послал к ним человека, чтобы узнать, как они живут, и позвать к себе. Человек пришел к ним, но родители не поверили ему: они думали, что их сын умер и погребен старшими братьями. Опять прошло много времени, а отец с матерью все не шли. Тогда Фаралахи послал к ним раба. Раб пришел и сказал: - Меня послал ваш сын, чтобы узнать, живы вы или нет. Два раза он звал вас к себе, но не получил никакого ответа. Он тревожится о вас и очень сердится. Он говорит вам такие слова: "Если вы живы, заклинаю вас, - придите ко мне". Но родители опять не поверили, что их сын жив. Тогда Ратауландухамивулана сказал жене: - Не знаю, что наговорили братья отцу и матери. Столько раз я звал их, а они все не приходят. Что нам делать? Вместе нам нельзя к ним пойти. Кто позаботится о птице, о скотине, пока нас не будет? Кто присмотрит за рабами? Придется нам идти по очереди. Я пойду первым, а ты оставайся и смотри за домом, родители все равно тебя не знают. Жена согласилась. - Не оставайся там слишком долго, - просила она. - Если сможешь, приведи с собой отца, мать и братьев. Фаралахи ушел. Когда он очутился в родной деревне, родители заплакали от радости: ведь они думали, что Фаралахи мертв, и вдруг увидели его живым! Все родственники радовались вместе с ними и устроили большой пир. На пиру было много туаки вазаха. Все веселились и пили. Когда отец взял рог и стал обносить гостей, Фаралахи сказал, что он никогда не пьет туаку. Но гости заставили его пить вместе с ними. Фаралахи пил и пьянел все больше и больше. На следующее утро он хотел пойти домой, но ему сделалось очень худо. Напрасно родители искали фанафуди, чтобы его вылечить, ему становилось все хуже и хуже, и через несколько дней он умер. А его жена, дочь Андриаманитры, вернулась к отцу. Вот почему бецимисарака так любят туаку: ведь среди них нет больше дочери Андриаманитры, запрещающей им пить.
texts-in-subdirs/Японские/2984-barsuk-i-volshebnyj-veer.html.txtВ давние времена жили в Японии демоны с длинными носами. Называли их тэнгу. Были у тэнгу волшебные веера: шлепнешь по носу одной стороной-начинает расти, шлепнешь другой нос снова коротким становится. Как-то раз три маленьких тэнгу играли в лесу с таким волшебным веером. Шлепали друг друга по носу одной, другой стороной. Увидел барсук волшебный веер и подумал: "Вот бы мне такой! Уж я бы времени на глупости тратить не стал! Уж я нашел бы, что с этим веером делать!" У нас то, в Японии, даже малые дети знают, что барсуки мастера выделывать всякие трюки и умеют превращаться в кого угодно. Вот барсук и решил обмануть тэнгу. Превратился он в маленькую девочку, положил на тарелочку четыре булочки с бобовой начинкой и пошел к тэнгу. - Здравствуйте, маленькие миленькие тэнгу, - сказал барсук голосом девочки, -я принесла вам булочки с бобовой начинкой. Попробуйте, они очень вкусные. Маленькие тэнгу страсть как любили булочки с бобовой начинкой. Съели они по одной и видят - на тарелке еще одна булочка осталась! Кому же она достанется? Спорили-спорили, да так ничего и не решили. Тогда девочка и говорит: - Я знаю, что надо делать. Закройте глаза. Кто дольше простоит с закрытыми глазами, тот и съест последнюю булочку. Маленькие тэнгу согласились, зажмурились, застыли на месте- ждут. А барсук схватил веер и был таков. Маленькие тэнгу так и остались стоять с закрытыми глазами. - Ха-ха-ха! - смеялся барсук.- Ловко я обманул этих глупых тэнгу! Думал-думал барсук, куда же пойти с удивительным веером, где испробовать его волшебную силу, и решил отправиться в город. Пришел, видит у храма красивую девушку, вокруг нее слуги толпятся. "Не иначе, дочь богача", - подумал барсук. Подкрался к девушке и тихонько шлепнул ее по носу веером. Тут и вырос у красавицы длинный-предлинный нос. Испугалась девушка, закричала, слуги врассыпную бросились! Шум, гам поднялся! А барсук сидит себе на камешке, усмехается. Созвал богач лекарей, да не знают те, как такую хворь излечить. Все средства испробовали, ничто не помогает. Тогда разнеслась по городу весть: отдаст богач свою дочь в жены тому, кто дочь его исцелит! И половины своих богатств богач тому не пожалеет! Много охотников нашлось получить в жены красавицу да еще и половину сокровищ в придачу. Только никто из них вылечить бедную девушку не смог. Пришел тогда барсук к богачу и говорит: - Отведи меня к твоей дочери. Я ее мигом от недуга излечу! Обрадовался богач, повел барсука к дочери. Шлепнул легонько барсук девушку по носу волшебным веером, и нос на глазах уменьшился. Заплакал отец от радости, слугам к свадьбе готовиться велел. Все в делах да хлопотах, только барсук день-деньской бездельничает- пьет да ест, ест да пьет, да на солнышке греется. "Чем бы заняться?" - все думает. Достал он волшебный веер, хлоп себя по носу - нос вверх стал расти. Смотрел-смотрел барсук да и уснул. А нос все растет! Одно облачко проткнул, другое, третье. До самого неба вырос нос у барсука. А на небе тем временем небесные строители мост строили. Видят, с земли шест какой то тянется. - Вот и шест для перил, - обрадовались и изо всей силы потянули барсука за нос. Проснулся барсук - ничего понять не может. Огляделся - испугался. Земля далеко внизу осталась, над головой пушистые облака плывут. Кричал-кричал барсук, на помощь звал, да никто не откликнулся. Что стало с тем барсуком - неизвестно. Только никто его с тех пор больше не видел.
texts-in-subdirs/Японские/3046-pechen-zhivoj-obezyany.html.txtНа дне моря случилась беда - у морского дракона заболела дочка. Дракон был сильнее всех в море: страшный длинный хвост кольцами, из пасти огонь. Все его боялись: и акулы, и рыбы, и медузы. И вот у дракона заболела дочка. Собрал он у себя во дворце самых лучших лекарей. Лечили они драконову дочку на все лады, поили её всякими лекарствами - ничего ей не помогало. Дочка всё худела и синела. Тогда дракон созвал своих подданных и спросил: - Что мне делать? - Са! - только ответили рыбы и склонили головы набок. когда в Японии говорят "са", это значит: "сказать нечего". Тогда послали за каракатицей. Каракатица поплавала вокруг больной и сказала: - Нужно достать печень живой обезьяны. Дракон рассердился: - Чтобы раздобыть печень живой обезьяны, надо сначала достать живую обезьяну! А где же найдёшь её здесь, на дне моря? - Не сердись! - сказала каракатица. Она была очень старая и всё знала. - Далеко на юге есть в море Обезьяний остров. Пошли туда кого-нибудь, тебе и привезут живую обезьяну. За таким большим делом не пошлёшь кого попало. Стали думать, кого бы послать. Дракон говорит: - Пошлём акулу. Она зубастая. Каракатица замахала всеми своими восемью ногами: - Нет! Нет! Разве можно посылать акулу? Вдруг она проглотит обезьяну вместе с печенью! - Ну, тогда пошлём рыбу-пилу. Она юркая. - Нет! - опять сказала каракатица. - А вдруг рыба-пила по дороге перепилит обезьяну пополам! - Кого же тогда послать? - Вот что! - сказала каракатица. Она была старая и всё знала. - Пошли медузу. Всем известно, что обезьяна живёт на суше. Значит, чтоб достать её, надо вылезть из воды. А это может только медуза. Медуза хвастается, что у неё четыре ноги и ей нипочём ходить по земле. Пусть же достанет обезьяну. - Слышишь, медуза? - спросил дракон. - Слышу, - сказала медуза. - Только мне никогда до сих пор не приходилось доставать обезьян. Обезьяна - какая она с виду? - У обезьяны красное лицо, красный зад и короткий хвост. Она любит лазить по деревьям и есть каштаны. - А, - сказала медуза. Она хотела уже отправиться в путь, но задумалась и опять спросила: - А как достают обезьян? - Конечно, тебе силой обезьяну не захватить. Ты маленькая, она большая. Надо её обмануть. - А, - второй раз сказала медуза и тронулась было в путь, но опять остановилась и спросила: - Как же я её на себе довезу, если я маленькая, а она большая? Мне будет тяжело. - Что поделаешь! Придётся тебе потерпеть. - А А-а а, - в третий раз сказала медуза, всплыла со дна моря наверх и поплыла по волнам к югу. Всю дорогу медуза думала. Она думала о том, как бы ей обмануть обезьяну, и дорога показалась ей короткой. А плыла она целых три дня. Наконец далеко впереди на голубой воде показалась чёрная точка. "Вот и Обезьяний остров!" - подумала медуза. Она поплыла быстрей, добралась до берега, отряхнулась и вылезла на сушу. И сразу же она увидела дерево, а на дереве красный зад и короткий хвост. "Вот она, живая обезьяна!" - Здравствуй, обезьяна! - заговорила медуза. - Какая хорошая погода! - Здравствуй, не знаю, как тебя зовут. Погода хорошая, это правда, а кто ты такая и откуда взялась? - Я - медуза. Я живу на дне моря. Мне захотелось погреться на солнышке, и я всплыла наверх погулять. Нечаянно заплыла сюда и вылезла на берег. У меня, видишь ли, четыре ноги. Мне все равно, что по воде плавать, что по суше ходить. А славный у вас тут островок! - Лучший остров в мире, - сказала обезьяна. - Посмотри, какие у нас высокие деревья, сколько кругом орехов и каштанов. Тебе, верно, никогда ещё не приходилось бывать в таком прекрасном месте. - Ну, как сказать! - ответила медуза. - Я похвалила твой остров потому, что я вежливая. Но ты сама должна понимать, что я видела на свете места и получше. Ведь я живу на дне моря! - Неужели? - удивилась обезьяна и перебралась на ветку пониже: отсюда ей было слышнее. - А разве там можно жить? - Что ты, неужели не знаешь? Неужели не слыхала про дворец морского дракона? Я живу около самого дворца. - Слыхать-то слыхала, а видеть не пришлось, - призналась обезьяна. - Разве только на картинках... - Ну, наше дно гораздо красивей, чем на картинках! - перебила медуза. - Ты даже не можешь себе представить, как там хорошо! - Что же там хорошего? - спросила обезьяна. Медуза хотела было сказать, что там густая солёная вода и много тины и слизней. Ведь для неё это было самое вкусное. Но она вовремя вспомнила, что ей велели обмануть обезьяну, и сказала: - Там очень высокие деревья, вдвое выше, чем у вас. - А есть ли на них каштаны? - спросила обезьяна и перебралась на самую нижнюю ветку. - Каштаны? Да сколько хочешь! Они растут у нас на всех деревьях. Не что на каштановых, а даже и на соснах! - О! - удивилась обезьяна. Она совсем слезла с дерева и подошла к самой воде. - Как бы я хотела побывать у вас. Медуза обрадовалась, но притворилась, что ей всё равно. - Если уж тебе так хочется побывать у нас, я могу тебе, пожалуй, показать дорогу, - сказала она. - Но ведь я не умею ходить по воде. - Не умеешь? Жалко. Ну, да уж раз тебе очень хочется, так и быть, я повезу тебя на своей спине. -- Нет, как можно! Тебе будет тяжело. - Не беспокойся, я потерплю. - Ну, если ты так любезна, спасибо! Давай поедем. Медуза плюхнулась в воду, а любопытная обезьяна осторожно шагнула на её широкую спину, уселась на корточки и длинными Руками ухватилась за бока медузы. - Только потише, - сказала она.- Я боюсь свалиться в воду: спина и бока у тебя такие скользкие! - Ничего, держись покрепче! Медуза поплыла быстро. Дело было сделано: живая обезьяна сидела у неё на спине. Теперь медузе больше не о чем было думать. Ей даже стало скучно. К тому же она была болтлива и не любила молчать, когда есть с кем поговорить. - Скажи, пожалуйста, - спросила вдруг медуза, - у тебя есть печень? Обезьяна удивилась: - А зачем тебе это знать? - О, это очень важно! - Для чего же это важно? - Так. Не могу сказать. Обезьяна даже испугалась. Она сразу поняла, что против неё что то затевают. - Нет, пожалуйста, скажи мне, - попросила она медузу .- А то вдруг окажется, что печень у меня совсем не такая, как тебе нужно. Тут уж и медуза испугалась. Она забыла, чему её учили, и рассказала обезьяне всю правду: - Твоя печень нужна для дочки морского дракона. Она заболела, и её никак не могут вылечить. Вот меня и послали за тобой. Когда я тебя привезу, у тебя возьмут печень, драконова дочка её съест и будет здорова. Обезьяна так и задрожала от страха. Она чуть не соскочила со спины медузы, но кругом было море. Что ей было делать? Попросить, чтобы медуза отвезла её обратно? Но ведь медуза её не послушается. Обезьяна подумала немного и сказала самым спокойным голосом: - Конечно, я с удовольствием отдам свою печень. У меня их много. Неужели же я пожалею одну или две печёнки, да ещё для кого? Для дочки морского дракона! Не такая я обезьяна, чтобы жалеть. Но отчего же ты не сказала мне этого сразу? Ведь я, как нарочно, оставила все свои печени дома. - Как - оставила? - Да так и оставила! Утром я их выстирала и повесила на дерево сушить. Печени надо раз в неделю стирать, а то они делаются грязные. "Вот беда! - подумала медуза. - Хорошо ещё, что я вовремя её спросила". - Эй, ты! - сказала она обезьяне. - Чего же я тебя даром везу? На что ты мне без печени? - Верно, - ответила обезьяна. - Давай вернёмся на остров за печенью. - А ты правду говоришь? Они и в самом деле висят там на дереве? - Вот увидишь! У меня там есть одна очень хорошая, жирная печень. - Так ты её и возьми, самую жирную. Хорошо? - Непременно. Только поскорей довези меня до берега! Медуза повернулась и поплыла обратно к острову. Как только она очутилась у берега, обезьяна спрыгнула с её Спины на землю, в два скачка добралась до дерева и ухватилась За нижнюю ветку руками и ногами. - Что же ты так долго? - позвала её медуза. - Скорей! Мы и так потеряли много времени. А обезьяна взобралась на самую верхушку дерева и показала медузе язык. - Невежа! - рассердилась медуза. - Слезай скорей! - И не подумаю! Спасибо за прогулку. Больше я на тебе не поеду. - А печень? Как же я без неё останусь? - заплакала медуза. - Как ты без неё останешься, мне всё равно. А вот я без неё не хочу оставаться. Ты думаешь, мои печени и в самом деле висят на дереве? Нет, у меня всего одна печень, и та у меня внутри, где ей и полагается быть. - Так ты, значит, меня обманула? - Рассердилась медуза. - Ведь это же бессовестно! Я на тебя пожалуюсь морскому дракону. - Не боюсь я твоего морского дракона. А если тебе уж так хочется получить мою печень, полезай ко мне на дерево сама. У тебя ведь четыре ноги. Но лазить по деревьям медуза не умела. - Послушай, - сказала она тогда, - а как же дворец морского дракона? Ты ведь собиралась на него посмотреть. А каштаны на соснах? - Не нужны мне твои каштаны на соснах. Я люблю только каштаны с каштанов, - ответила обезьяна. Так и пришлось глупой медузе возвращаться ни с чем. Она опять поплыла по волнам далеко далеко на север, домой. И опять дорога показалась ей короткой: она всё время думала. Думала теперь она о том, отчего это обезьяна больше не хочет поглядеть на подводное царство. А дома её уже три дня ожидал дракон и все его подданные. - Где же обезьяна? - закричали рыбы, как только увидели медузу. - На дереве, - печально ответила медуза. - Сначала я её обманула, а Потом она меня. Я ей рассказала, что у нас на соснах растут каштаны. Обезьяне это понравилось. Она уселась ко мне на спину, и я её повезла. Но потом по дороге обезьяна вспомнила, что оставила свою печень дома, и нам пришлось вернуться на остров. А на самом деле обезьяна меня обманула: печень была у неё с собой. Ей просто не хотелось ехать к нам в подводное царство. Она думает, что каштаны на соснах не сладкие. Морской дракон послушал медузу, потом ударил хвостом по дну и закричал: - Бейте её изо всей силы! Так бейте, чтобы все кости из неё выколотить! Такая дура и без костей проживёт. Били медузу, били, били её, били - и вправду все кости из неё выбили. С тех пор медуза и осталась без костей. И колышется она на волнах, как мягкий зыбкий комок. На что дураку кости?
texts-in-subdirs/Японские/3061-srazhenie-obezyany-s-krabom.html.txtВ незапамятные времена жили соседству Обезьяна и Краб. Однажды отправились они вместе на прогулку, и вдруг, неподалеку от реки Обезьяна нашла зернышко плода каки, Краб - рисовый шарик. - И что прелесть мне попалась! - начал первым Краб. - А у меня вот что! - отвечает Обезьяна, показывая зернышко каки. Обезьяне было очень завидно. Как ни любила она каки, но от зерна ей проку мало; шариком же можно сразу полакомиться. Обезьяне во что бы ни стало захотелось завладеть рисовым шариком и, замыслив непременно получить его, она с серьезным видом обратилась к Крабу: - А что, господин Краб, не хочешь ли ты обменять свой шарик на мое зернышко? Краб покачал головой и отказался: - Не имею ни малейшего желания. Какой мне смысл меняться; у меня вон большой рисовый шарик, а твое зернышко совсем маленькое. - Так оно так, да не совсем так. Что и говорить, шарик, конечно, побольше зернышка будет, опять же, его можно сразу и попробовать, но зато съел его - тут и конец всему; больше уж не будет тебе от него никакой радости. То ли дело вот это зернышко! Правда, съесть его сейчас нельзя, но зато, если посадить землю, взойдет оно, вырастет большое дерево, а на нем будет множество вкусных каки. Мне, правду говоря, жаль отдавать его тебе, но у меня их много, и хотелось бы, чтобы ты сам убедился, как много созревает плодов. Поэтому только я и предложила тебе поменяться. Не хочешь, так не стану особенно и упрашивать; унесу к себе домой и посажу там; но зато, когда поспеют плоды, ты не получишь ни одного. Обезьяна нисколько не сердилась, не выражала ни малейшего недовольства и, знай себе, напевала да напевала Крабу, ловко обманывая его. Простодушный от природы Краб легко попался на приманку. - Ну, попробую посадить, если уж так. - В таком случае, давай сюда твой рисовый шарик. Добившись-таки от Краба своего Обезьяна поспешно запихала лакомство рот и принялась жевать, боясь, как- бы Краб не передумал. Свое зернышко она передала Крабу, стараясь показать при этом, как ей жаль расставаться с ним. На том и распрощались. Ну вот, понес Краб зернышко к себе домой и, как только добрался, сейчас же посадил его, как учила Обезьяна, в саду. Скоро Показались ростки, а затем лист за листом, веточка за веточкой стало дерево с каждым днем расти да расти. Это очень забавляло и радовало Краба; он испытывал огромное наслаждение при мысли о том, что скоро дерево станет большим и на нем появится много плодов. Правду говорят, что для каштана и персика надо три, а для каки - восемь лет. Как раз на восьмой год осенью прежнее зернышко, величиной всего с кончик мизинца, превратилось в такое большое дерево, что на него надо было смотреть, задирая голову, и, в как говорила Обезьяна, оно было увешано, словно фонариками, красными вкусными плодами. Краб был в восхищении. Ему очень хотелось поскорее попробовать каки, но, как ни старался он достать их снизу, увы, не мог схватить их своими клешнями, так как был очень низок ростом. Забраться на ветви дерева тоже не представлялось возможным, ведь крабы могут передвигаться только в одном направлении - вбок. Как тут быть? "Нет, - огорчился он, - одному мне тут, видно, не управиться; остается только идти к своей приятельнице Обезьяне и просить ее обобрать для меня плоды с дерева. Да, это самое лучшее". В одно мгновение очутился краб у жилища Обезьяны. - Дома ты, госпожа Обезьяна? - А, господин Краб! Рада вам, давно мы с вами не виделись. - Давно давно. А за это время самое зернышко, которое я когда- выменял у тебя на рисовый шарик, выросло в огромное дерево. - Вот видишь, я ведь говорила тогда. Ну а как плоды, много их? - Целая уйма... Только вот в чем штука. Ног у меня, как ты сама знаешь, очень много, но я все же не смог залезть на дерево и не добрался до плодов, которые вырастил с такой заботой. Ну не досадно ли? Совестно мне затруднять тебя, госпожа Обезьяна, но что делать! Пожалуйста, сходи нарви их мне. В награду за твой труд я дам, конечно, тебе одну-две штучки. - Право же, такие пустяки, старина Краб. Какая тут награда! Ведь мы же с тобой приятели, кажется. Сию минуту я пойду и нарву их тебе. Выразив так легко свое согласие Обезьяна отправилась вместе с Крабом. Пришли они к жилищу Краба. Глянула Обезьяна на дерево... А и правда! Дерево стало очень большим, и все оно увешано красными спелыми плодами. - Красиво, что и говорить; и хороши же должны быть плоды. - Ну об этом потом будем толковать, а ты вот полезай скорее на дерево, рви и подавай их сюда. - Сейчас я так и сделаю. Обезьяна быстро вскарабкалась на дерево. Мгновенно сорвав один плод, она сразу начала есть его. - Гм, как вкусно, лучше этого и быть не может. Краб под деревом беспокойно завозился. - Эй! Да ты там сама лакомишься? Ну, это никуда не годится. - Это я пробую, не ядовиты ли они.- Она опять сорвала каки и начала жевать. - Ты опять ешь. Не смей лакомиться там одна, бросай сюда! - Ладно, сейчас брошу.- И она бросила один плод. Ловко подобрал Краб плод и приготовился чуть ли не целиком проглотить его, но... О ужас! Терпкою горечью связало ему язык и горло. - Этот совсем горький, сорви, пожалуйста, мне спелых. - Ну а этот как? Краб пожевал и сплюнул: опять зеленый. - И что ты только там привередничаешь. Ну вот тебе, вот! Обезьяна изо всех сил стала бросать совершенно зеленые, твердые как камень плоды, норовя попасть ими Крабу в голову. - Ой, больно! - не выдержал наконец Краб, падая навзничь. Обезьяна швырнула еще раз. - Больно, больно!.. Что ты делаешь? - Да что мне тут толковать с тобой, все эти плоды мои, а ты пропадай пропадом, издыхай совсем. И разбойница Обезьяна, как градом, стала сыпать незрелыми каки, разбив ими без сожаления Крабу вдребезги весь его панцирь. Заметив наконец, что он уже совсем не дышит, она сорвала все до последнего спелые плоды и, схватив их в охапку, без оглядки бросилась домой. У Краба был; в этот день он как раз отправился на прогулку со своим товарищем к дальнему озеру. Но вот он вернулся с прогулки - и же ужас предстал его глазам дома! В саду под деревом распластался бездыханным отец его Краб. Панцирь и клешни были разбиты вдребезги. Он уже не видел, он уже не слышал, он уже был Крабом иного мира. Видя это. Краб сын чуть не помешался. Горько, безутешно зарыдал, обхватив бездыханное тело своего отца... Увы! Не вернуть его этим к жизни. Остается одно - отомстить за гибель отца, убив врага. Но кто же qdek 'k это? Где он? Как найти хоть какой какой-нибудь след? С удрученным видом оглядывался юноша вокруг. Тут он заметил, что от тех красивых спелых каки, еще вчера висевших на дереве, не осталось и следа. Кругом валялись во множестве только зеленые, не созревшие плоды, которыми, вероятно, и разбит был панцирь его отца. Молодой Краб хлопнул себя по колену. "Ну, теперь понимаю. Очевидно, это дело рук Обезьяны. Не раз слыхал я от отца, что давно как, когда он прогуливался около реки с Обезьяной, он выменял у нее на рисовый шарик зернышко каки, которое и посадил вот здесь. Значит, теперь этой подлой Обезьяне захотелось воспользоваться трудами моего отца, вот она и убила несчастного так по по-разбойничьи. Так оно и есть; она унесла все спелые каки, только зеленые и оставила. Ну, захотелось тебе отведать лакомства, что ж тут такого? Скажи ты об этом отцу, и он, конечно, поделился бы, но убить так предательски и убежать! Погоди же, подлейшая Обезьянишка, скоро ты узнаешь, как умеет мстить Краб". Он рассердился так, что начал фыркать, изрыгая пену, и глаза его налились кровью; потом задумался опять. "Как никак, а Обезьяна - существо, умудренное житейским опытом; она сумела так ловко избавиться даже от моего отца, где же мне с моей неопытностью справиться с нею?" Долго размышлял он и под конец совсем расстроился, не видя никакого выхода из этого положения, но вдруг у него словно просветлело в голове. Отец его всегда был в большой дружбе с каменной Ступкой. Эта Ступка прежде была простым камнем в каменной ограде, где жил старый Краб, но затем она была замечена людьми и сделала блестящую карьеру, добившись высокого звания Ступки. От природы она непоколебима в принципах и такого характера, что не пойдет на попятную, если даст обещание. Если ей рассказать все и попросить помощи в отмщении, она, наверное, не откажет. Не медля ни минуты, молодой Краб отправился прямо к Ступке. Будучи принят ею, он с рыданиями рассказал все обстоятельства ужасной, незаслуженной смерти своего отца. Слушая его. Ступка глубоко переживала и всячески утешала молодого Краба. - Какое злодеяние! - возмущалась она.- Могу представить себе, как ты должен быть огорчен; но не беспокойся, пожалуйста, я отомщу, убью врага. А все же враг ведь Обезьяна, и не так легко справиться с нею.- Затем она послала своего слугу просить пожаловать к себе Печеного Каштана, мастера стрелять из ружья, и Большую Осу, учительницу фехтования на копьях. Ступка давно уже находилась с ними в дружбе. Когда Каштан и Оса пришли к Ступке, раздумывая по пути, зачем она звала их, она обратилась к ним с такой речью: - Очень благодарна вам, что так скоро пожаловали. Я осмелилась побеспокоить вас по следующему делу. Я пользовалась чрезвычайными милостями со стороны отца присутствующего здесь Краба. Так вот, - и она поведала подробно обо всем, - он понес незаслуженную смерть от Обезьяны, и я решила помочь этому господину, молодому Крабу, отомстить за смерть его отца, но противник наш - известный смельчак, ловкая Обезьяна, и не так просто и легко убить его. Мне хотелось бы просить вас принять участие в отмщении за смерть старого Краба. Вот почему я побеспокоила вас, попросив прибыть сюда. Помогите, пожалуйста, убить эту подлую Обезьяну. Выслушав все это, Каштан пододвинулся ближе и сказал убежденно: - Из того, что я только что слышал, следует, что причиной ссоры послужил мои товарищ, плод каки, и вот я, тоже плод, считаю себя обязанным стать пособником господину Крабу в отмщении. Приказывай, пожалуйста, Ступка, что находишь нужным. Оса тоже не захотела отстать. - А я, - заявила она, - очень рада случаю всадить свое копье и отомстить этой подлой Обезьяне, которая причиняла мне немало горя, оскверняя мои жилища. Ступка была очень обрадована таким единодушием своих приятелей. - У меня просто прибавляется сил от того, что вы так охотно соглашаетесь. Ну так вот, у меня есть кое какой план, не знаю только, понравится ли он вам. - Что за план? - В любом плане самое важное - скрытность, пододвиньтесь же ко мне поближе. - Мы слушаем тебя. Ступка. Говорят, что если три человека совещаются вместе, то и сам Мондзю не сможет придумать ничего мудрее. Ступка, Каштан и Оса, склонившись друг к другу, начали вырабатывать какой то секретный план, и, ведя свои переговоры шепотом, пришли наконец к какому то решению. - Будем же внимательны, - говорил один. - Не вложим меча в ножны! - мужественно восклицал другой. На этом они и расстались. Ступка, которая была особенно дружна с отцом Краба, отправилась вместе с ним в его жилище и, обрядив как полагается тело покойного, благоговейно поклонилась ему. Обратимся теперь к Обезьяне. Подло убив Краба, забрав все спелые плоды, она была довольна тем, как удачно все закончилось, но, сознавая все все-таки, что сделала плохо, она ожидала от родственников страшной мести. Мысль об этом беспокоила ее, и она несколько дней просидела дома, никуда не показываясь и томясь скукой. Но не занимать наглости Обезьяне. "Нет, - решила она, - ничего подобного не может быть. Когда я убивала Краба, там не было никого постороннего, опять же Краба я забила насмерть, а мертвые не говорят; следовательно, никто не может и знать, что это дело моих рук, а раз никто этого не знает, то зачем мне самой расстраиваться и бояться. Да, конечно, нечего мне тревожиться об этом". Успокоив себя такими доводами. Обезьяна выбрала денек и осторожно пробралась к жилищу Краба, чтобы разведать, как обстоят дела. Все оказалось точь в точь так, как она решила. Молодой Краб вовсе и не думает ей мстить. Родственники покойного пришли к тому заключению, что старик сам неосторожно влез на дерево, желая нарвать каки, но так как панцирь у него очень тяжел, то ноги не выдержали; он кувырком полетел с дерева и, упав на валявшиеся во множестве твердые, недозревшие плоды, разбился насмерть. Причина, значит, в собственной неосторожности Краба; он, как говорится, что посеял, то и пожал, и мстить за это, конечно, некому. Обезьяна успокоилась и решила, что если дело обстоит так, то неплохо было бы ей отправиться к молодому Крабу и выразить свои соболезнования по поводу постигшего его несчастья. Вот она, обезьянья мудрость: глубоко тонет, да мелко плавает. Пока обезьяна размышляла над таким положением дел, к ней пожаловал посыльный от Краба. Раздумывая, зачем это он пришел. Обезьяна ввела его внутрь жилища и приготовилась выслушать. - На днях господин наш, старый Краб, желая нарвать плодов каки в саду, залез, чего бы, собственно, ему не следовало делать, на дерево. Дело, конечно, для него непривычное; не удержавшись, он кувырком полетел вниз и тут же испустил дух, разбившись о землю. Сегодня исполняется как раз седьмой день со времени его кончины. Ты была с ним дружна, и сын покойного просит тебя пожаловать на поминки, заранее извиняясь за скромность постного угощения. Кроме того, он просит тебя принять в знак памяти q' ln дерево каки, которое ему больше не понадобится. Молодой господин Краб приказал мне просить тебя пожаловать к нам сейчас же, вместе со мной. Посыльный доложил все это очень вежливо. Выслушав его, Обезьяна сделала вид, что поражена. - Что я слышу? Господин Краб упал с дерева и разбился насмерть? Да не может быть! Я просто ушам своим не верю. Ай, ай, какое несчастье! Должна сказать правду, есть тут доля и моего греха. С детства еще жили мы с Крабом душа в душу. Восемь лет тому назад прогуливались мы как то у реки, и господин Краб нашел рисовый шарик, а я - зернышко каки. Мы тогда же и поменялись ими. Подумать только, что это злополучное дерево выросло из того самого зернышка. Жаль, тем более жаль, что сама я,, значит, немного замешана в этом... Если бы я знала, что так получится, ни за что бы не дала ему это зернышко, но он так упрашивал, что я все все-таки согласилась... А теперь... случилась такая история... Просто слов не нахожу!.. То ли она лизнула тайком перец, но слезы из глаз полились неудержимо, и она непритворно заплакала. "И откуда берется только у нее? - удивлялся посыльный.- Ну да посмотрим, скоро мы заставим тебя заплакать настоящими слезами". Но он не подал никакого вида и еще почтительнее сказал ей: - Как тебя расстроило это, как ты скорбишь! Покойный наш господин Краб радуется, наверное, в глубине своей могилы. А какой ответ прикажешь доложить моему господину? - Само собой разумеется, какой. Я очень виновата, что, не зная о случившемся, не пришла до сих пор выразить свои соболезнования, но я хочу исправить эту оплошность и сейчас же отправлюсь проститься с усопшим. - Как доволен будет молодой господин тем, что ты так охотно согласилась пожаловать. Ну, тогда я пойду немного впереди. - Я сейчас же следом. - С нетерпением будем ожидать. - Сейчас, сейчас буду. - До свиданья. - До свиданья, очень благодарна. Когда посыльный ушел. Обезьяна заговорила сама с собой: "Ну, конечно, так все и есть, никакого подвоха. У этого болвана Краба зря только глаза навыкате, ничего он ими не видит; ни на что путное он не годится. Вот и теперь: он совершенно не замечает своего врага, который уже рядом. Наоборот, его он настойчиво приглашает проститься с усопшим, упрашивает принять дерево на память... Правду говорит пословица:" Вору же и награда ". Дурак, ну дурак! Но не будем, однако, болтать об этом, все это в мою же пользу. Пойдем, пойдем на их поминки". Чем дальше, тем наглее и наглее становилась Обезьяна. Одевшись, как подобало случаю, она отправилась в жилище Краба. Там ее почтительно встретили, склонившись до земли, родственники Краба, чинно рассевшиеся справа и слева у каменной ограды. Видя это, Обезьяна с надменным видом медленно проследовала между ними в переднюю. Здесь ожидал слуга Краба, который, завидя гостью, с приветствием почтительно поклонился, провел ее коридором во внутренние комнаты и пригласил сесть на приготовленное для нее место. Обезьяна уселась, где ей было указано, и стала отдыхать. Спустя некоторое время вышел к ней хозяин, молодой Краб. - Добро пожаловать, госпожа Обезьяна. Прошу извинить, что принимаю тебя в таком убогом жилище, - вежливо приветствовал он ее. - А а! Сын покойного Краба! Неожиданно постигло тебя такое несчастье; представляю, как должно быть тебе тяжело, - отвечала Обезьяна, с важностью высказывая свои qnankegmnb 'mh. Тем временем начались хлопоты по приему гостьи. Внесли маленький столик с кушаньями; подали сакэ. Обезьяна, чрезвычайно довольная, видя, что за ней так ухаживают, совсем забыла про осторожность и стала угощаться, что называется, до отвала. После обеда гостью провели в чайную комнату, где предстояло пить чай по всем правилам чайной церемонии. Попросив ее отдохнуть здесь, молодой Краб вышел. Прошло уже порядочно времени, а он все не возвращался. "Я слышала, что чайная церемония - очень длинная, но мне совсем не под силу терпеть так долго. Ах! Хорошо бы поскорее попить чаю, горло совсем пересохло", - подумала она. Обезьяна, постепенно отрезвляясь, стала испытывать сильную жажду. Потеряв всякое терпение и желая выпить хотя бы чашку кипятка, она подошла к жаровне, но только приложила руку к крышке котла, как спрятавшийся заблаговременно там Каштан, рассчитав, что наступил подходящий момент, выпалил в нее так, что только бухнуло, и поразил ее в шею. Это было для Обезьяны полной неожиданностью, и, ахнув, она повалилась. Но не такая это тварь, чтобы можно было уложить ее с одного раза. - Ой! Ж... ж... жжет! - завопила она и, зажимая рану, стремительно выбежала из чайной комнаты. Тут, снаружи дома, поджидала ее спрятавшаяся под навесом Оса. - Ага! Тебя то мне и нужно, горная Обезьяна! - И она, выставив огромное острие своего копья, сразу же вонзила его в щеку Обезьяны. Одна засада за другой; совсем растерялась Обезьяна и, решив, что из всех тридцати шести способов сражаться в настоящее время наилучшим будет бегство, ибо жизнь дороже всего, прикрыла лапами голову и опрометью кинулась прочь. Но на пути ее уже поджидала Ступка, укрывшаяся в каменной ограде. С глухим грохотом свалилась она на голову пробегавшей Обезьяны и придавила ее к земле. Под тяжестью Ступки Обезьяна не могла даже пошевелиться; распластавшись, она только жалобно стонала. Тут прибежал уже успевший переодеться в боевые доспехи молодой Краб и, поблескивая перед самой мордой Обезьяны своими унаследованными от отца клешнями, холодно рассмеялся, увидев ее в таком плачевном положении. - А как ты думаешь, горная Обезьяна, что будет теперь? - Да, конечно, мне о том... - Конечно! Об этом и говорить нечего. За то, что ты так безжалостно обошлась с моим отцом... - Нет... Он сам из за того, что... - А! Так ты все настаиваешь на своем?! Ну так я заставлю замолчать твой лживый язык, - сказал он и, раскрыв с щелканьем свои клешни, тут же напрочь отсек голову Обезьяне. Так славно Краб отомстил Обезьяне за своего отца.
texts-in-subdirs/Японские/2985-meduza-i-obezyana.html.txtДавным-давно на дне моря в прекрасном дворце жил морской Дракон со своею женой. Правил он всеми рыбами, и не было в море никого, кто бы не признавал его власти. Но вот случилось так, ни с того ни с сего заболела жена Дракона и слегла в постель. Уж как ни старались врачи, каких только лекарств ни давали ей - ничего не помогало. Таяла жена Дракона на глазах, и никто не знал, доживет ли она до завтра. Дракон совсем потерял покой. Созвал он своих подданных и стал держать совет, как быть дальше. Но все только недоуменно переглядывались. Вышел тогда вперед осьминог-отшельник, поклонился морскому царю и говорит: - Бывал я везде, знаю много и о людях, и о зверях, что на суше живут. Так вот, слышал я, что при такой болезни лучше всего помогает печень живой обезьяны. - Где же ее раздобыть? - К югу отсюда есть остров Саругасима, что означает обезьяний остров. Живет на этом острове множество обезьян. Вот и нужно послать туда кого-нибудь поймать обезьяну. Стали судить да гадать, кого послать за обезьяной. Тут морской окунь и говорит: - С такой службой лучше всего, пожалуй, медуза справится. Она хоть на вид и безобразна, да есть у нее четыре лапы. А надо сказать, что в те далекие времена медуза была совсем не такой, как сегодня. Были у нее и кости и сильные лапы, и могла она не только плавать, но и по земле ползать, как черепаха. Позвали тотчас же медузу и приказали ей отправляться на обезьяний остров. Медуза среди морских жителей не очень-то выделялась своим умом. Приказал ей Дракон достать обезьяну, а как это сделать - она понятия не имела. Принялась медуза останавливать всех без разбору да расспрашивать: - Скажите, какова на вид эта обезьяна? Говорят ей рыбы: - Это зверь с красной мордой и с красным задом, хорошо лазает по деревьям и очень любит каштаны и хурму. - А как же поймать эту обезьяну? - Нужно обмануть ее. - А как обмануть? - Говори о том, что обезьяне больше всего нравится, а после скажи ей, что во дворце у Дракона всяких вкусных вещей. Расскажи обезьяне что что-нибудь такое, чтобы ей захотелось с тобой поехать. - А как же я ее довезу до подводного дворца? - Повезешь на себе. - Пожалуй, тяжело будет. - Ничего не поделаешь, придется потерпеть. Таков приказ Дракона. - Ладно, я постараюсь, - сказала медуза и поплыла к острову Саругасима. Скоро вдали показался какой-то остров. - Не иначе как Саругасима, - решила медуза. Подплыла она, вылезла на берег, осмотрелась вокруг и видит: неподалеку на ветвях сосны качается какое-то чудище с красной мордой и красным задом. "Так вот она какая, эта обезьяна!" - подумала медуза. Как ни в чем не бывало подползла она не торопясь к дереву и говорит: - Здравствуй, обезьяна. Чудесная сегодня погода. - Хорошая! - отвечает обезьяна. - Только я тебя как будто не примечала раньше на нашем острове. Откуда ты взялась такая? - Зовут меня медузой, я подданная его величества морского Дракона. Сегодня уж очень денек погожий, вот я и пришла сюда погулять. Правду говорят: Саругасима - прелестный уголок! - Да, здесь неплохо. И место красивое, и каштанов и хурмы вволю. Вряд ли где найдется столько, - сказала обезьяна и гордо посмотрела сверху на медузу. Выслушала медуза обезьяну и нарочно так громко расхохоталась, будто и в самом деле было над чем смеяться. - Конечно, что и говорить, Саругасима местечко хорошее! Да только куда ему до дворца Дракона. Ты там не была, вот и хвастаешься своим островом. Эх, хотела бы я показать тебе наше подводное царство. Дворец там весь из золота, серебра и драгоценных кораллов, а в саду круглый год полным полно каштанов, хурмы и других разных плодов - бери сколько хочешь! Слушает обезьяна, а сама все ближе к медузе спускается. Наконец, слезла с дерева и говорит: - Да, в таком месте и я бы не прочь побывать. Дело, кажется, идет на лад, - подумала медуза. - Что ж, если хочешь, могу взять с собой, - сказала она обезьяне. - Так я же не умею плавать!.. - Ничего, я свезу тебя. Давай садись ко мне на спину. - Ах вот как! Ну что ж. спасибо. Взобралась обезьяна медузе на спину, и поплыли они по морским волнам. Проплыли немного, обезьяна и спрашивает: - Скажи, медуза, далеко еще до дворца Дракона? - Да порядочно... - Уж очень скучно так ехать! - Ты сиди там смирно да держись покрепче, а, чего доброго, в море свалишься. - О, прошу тебя, будь осторожней, не плыви так быстро! Так переговариваясь, плыли они и плыли. А медуза, мало того, что умом слаба, была еще и болтлива. Не вытерпела и спрашивает: - Послушай, обезьяна, а что, есть у тебя живая печень? Что за странный вопрос, - подумала обезьяна. - Конечно, есть, да зачем она тебе вдруг понадобилась? - А как же! В печени вся суть... - Какая суть? - Да я просто так говорю... Но встревоженная обезьяна все приставала с расспросами. Медузе показалось это очень забавным, и она принялась подтрунивать над обезьяной. А обезьяна с тревогой все спрашивала: - Послушай, медуза, скажи, в чем дело? - Ну, что мне с тобой делать! Сказать или не сказать? - Не дразни, говори скорее! - Так уж и быть, скажу. Видишь ли, недавно тяжело заболела жена Дракона. Говорят, что спасти ее можно только живой печенью обезьяны. Вот я и приплыла на остров, чтобы заманить тебя. Теперь тебе ясно, почему я говорила, что вся суть в печени? Услышала это обезьяна и затряслась от страха. А сама думает: Пока я на море, сколько ни шуми, все равной ничего не сделаешь! Вот она и говорит: - Ах вот оно что! Ну, если от моей живой печени жена Дракона поправится, пожалуйста, берите сколько угодно. Только что же ты не сказала об этом раньше? Я ведь ничего не знала и всю свою печень оставила на острове. - Что? Оставила печень? - Ну да! Висит она на ветвях той сосны, где я сидела. Видишь ли, печень это такая штука, что ее нужно время от времени вытаскивать и просушивать хорошенько. Сказала это обезьяна, а медуза просто в отчаянии. - И нужно же такому случиться! Как же я повезу тебя во дворец Дракона? Кому ты нужна там без печени?! - Да и мне самой тоже как то неудобно: иду во дворец, и без подарков. Ты уж извини, придется тебе потрудиться. Отвези-ка меня обратно на остров, я заберу свою печень, тогда и поплывем во дворец Дракона. Поворчала, поворчала медуза, но делать нечего, поплыли они обратно к острову. Только подплыли к берегу, соскочила обезьяна со спины медузы и проворно взобралась на дерево. Да так и осталась там. - Послушай, обезьяна, ты что там сидишь? Скорей забирай свою печень и иди сюда! - закричала медуза. А обезьяна сидит на дереве и презрительно смеется: - И не подумаю. Убирайся-ка восвояси! Хватит с меня морских прогулок! Медуза чуть не лопается от досады: - А как же твое обещание? - Глупая ты, медуза! Кто же это отдаст тебе свою печень? Печень отдай, а сама с жизнью простись? Нет уж, извини! Впрочем, если тебе так хочется получить мою печень, полезай сюда. Что? Влезть не можешь? Эх ты глупая. С этими словами повернулась обезьяна к медузе спиной и похлопала себя по красному заду. Поняла медуза, что осталась в дураках, да делать нечего, пришлось ей возвращаться во дворец Дракона ни с чем. Приплывает медуза во дворец, а там все ее ждут не дождутся. Увидели, окружили толпой и спрашивают: - Ну, что, где обезьяна? Достала ты живую печень? Нечего делать, пришлось медузе рассказать по порядку все, как было дело. В бешенство пришел морской Дракон. - Ах ты глупое создание! Чтобы впредь была тебе наука, переломайте ей все кости! Эй, кто там! Бить эту тварь до тех пор, пока в ней костей не останется. Набросились тут все жители моря на медузу и начали ее колотить как попало: - Получай, болтунья! Получай, простофиля! Били ее, били, переломали все кости, и стала медуза с тех пор такой, какой мы ее видим сегодня.
texts-in-subdirs/Японские/3043-shishka-sprava-i-shishka-sleva.html.txtДавным-давно жил в деревне Асано старик. Звали его Гоэмон. Это был необыкновенный старик: на правой щеке у него торчала шишка. Большая круглая шишка, похожая на хорошее яблоко. Когда Гоэмон смотрел налево, он всё видел. А когда смотрел направо, видел только свою шишку. Это ему очень не нравилось. А вдобавок от тяжёлой шишки голова у него свешивалась набок. Это тоже было неудобно. Старик только и думал, бы ему избавиться от шишки. Вот раз пошёл он в лес на гору нарубить себе дров. Вдруг началась гроза. Ударила молния, загремел гром, полил дождь. "Куда бы мне спрятаться?" - подумал старик и стал смотреть сторонам. Неподалёку он увидел большое дуплистое дерево. Обрадовался старик, побежал к дереву и забрался в дупло. А уже стемнело. В горах не стучали больше топоры дровосеков. Было совсем тихо. Только ветер с воем проносился мимо дерева. Гоэмону стало страшно. Со страху он съёжился на самом дне дупла, крепко зажмурился и стал бормотать про себя: "Кувабара, кувабара" ("Чур меня!"). В полночь, когда ветер утих и капли дождя стали падать всё реже и реже, с горы раздался шум - громкий топот и голоса. Сидеть в дупле старику было так скучно, он очень обрадовался голосам. Открыл глаза, поднялся во весь рост и осторожно высунул голову из дупла. Что же он увидел? С горы к дереву шли не люди, а горные чудища. Красные, синие, зелёные. У кого было три глаза, у кого два носа, у кого рог на лбу, у кого рот до ушей. А только такой шишки, как у Гоэмона, не было ни у одного чудища. Гоэмон ещё больше испугался. Он присел в дупле и так съёжился, что стал ли не меньше своей собственной шишки. Тем временем чудища с воем и рёвом подошли к самому дереву и стали рассаживаться на траве. Главное чудище село посредине, а бокам полукругом уселись чудища поменьше. Потом все они достали из карманов фарфоровые чашечки, рисовую водку и стали угощать друг друга, совсем как люди. Сначала пили молча, потом хором запели песню, а потом вдруг одно маленькое чудище вскочило, выбежало на середину круга и пустилось плясать. За ним пошли в пляс и остальные. Одни плясали получше, другие похуже. Когда пляска кончилась, главное чудище одобрительно кивнуло головой и сказало: - Хорошо, очень хорошо! У нас сегодня весело. Но только вы все пляшете одинаково. Вот если бы хоть кто-нибудь сплясал по-другому, по-новому! Старик всё это слышал. Он сначала сидел в дупле и боялся открыть глаза. Но потом понемногу его стало разбирать любопытство. Он осторожно приподнялся и чуть чуть высунул голову наружу, так что только его левый глаз был над дуплом, а правый глаз, нос и шишка оставались в дупле. А когда Гоэмон увидел, как весело чудища пляшут, он совсем забыл про страх. Ноги у него так и заёрзали. Но в дупле было тесно - там не то что плясать, а и пошевелиться нельзя было. И вдруг Гоэмон услышал, как главное чудище проговорило: "Вот если бы хоть кто-нибудь сплясал по по-другому, по по-новому!" Тут старику до смерти захотелось выскочить из дупла и поплясать на свободе. Нет, страшно! А вдруг съедят? Пока он так раздумывал, чудища принялись все разом хлопать в ладоши, да так дружно и весело, что Гоэмон больше не мог утерпеть. - Эх, чего бояться! Попляшу в последний раз, а там пускай едят! Он опёрся рукой на край дупла, перекинул ногу и выскочил прямо на середину круга. Чудища даже перепугались. Повскакали с мест, всполошились: - Что такое? - Что случилось? - Человек! А старик, не слушая ничего, давай плясать! То подскочит, то пригнётся, то сожмётся, то вытянется, то направо забежит, то налево отойдёт, то волчком завертится. Пляшет и покрякивает: - Э-э, коря, э, коря... Чудища засмотрелись на него, стали притопывать ногами, прищёлкивать языком, бить в ладоши. - Здорово! - Ярэ! Когда Гоэмон наконец выбился из сил и остановился, главное чудище сказало: - Вот спасибо, старик! Мы сами любим поплясать, а такой пляски ещё никогда не видели. Приходи завтра вечером, спляши нам ещё раз. Гоэмон только улыбнулся: - Ладно! Я и без вашего зова приду. Сегодня, по правде говоря, я не собирался плясать, не приготовился. А уж к завтрашнему вечеру я припомню всё, что плясал в молодости. Тут чудище, которое сидело справа от главного, сказало: - А может, старик задумал нас обмануть и не придёт? Надо взять у него что что-нибудь в залог. Главное чудище кивнуло головой: - В самом деле надо. - Но что же у него взять? Чудища зашумели. Одни кричали: "Шляпу!", Другие: "Топор!" Но главное чудище подняло руку и, когда все замолкли, сказало: - Лучше всего взять у него шишку со щеки. Я видал людей и знаю, что такой шишки ни у кого нет. Наверно, это очень драгоценная вещь. У Гоэмона от радости задрожали руки и ноги. Но он притворился, что ему очень жаль своей шишки. - Лучше вырвите у меня глаз, - закричал он, - лучше выдерните язык, оторвите нос, уши, но только, пожалуйста, не трогайте шишку! Я столько лет ношу её, я так берегу её. Что я стану делать без шишки? Главное чудище, услыхав это, сказало: - Поглядите, как он дорожит своей шишкой!, если так, взять её! Сейчас же самое маленькое чудище подскочило к старику и мигом открутило шишку с его щеки. Гоэмон даже ничего не почувствовал. В это время стало светать. Закаркали вороны. Чудища засуетились. - Ну, старик, приходи завтра! Получишь назад шишку. И вдруг все исчезли. Гоэмон оглянулся - никого нет. Потрогал щеку - гладко. Скосил глаза вправо - и сосну видит, и ветки, а шишку не видит. Нет больше шишки! - Вот счастье! Ну и чудеса бывают на свете! И старик побежал домой, чтобы поскорей обрадовать свою старуху. Когда старуха увидала его без шишки, она всплеснула руками: - Куда же ты девал свою шишку? - У меня её черти взяли. - Ну Ну-ну! - только и сказала старуха, и глаза у неё стали круглые. А в той же самой деревне жил другой старик. Звали его Буэмон. Он так был похож на Гоэмона, как будто один из них был настоящий, а другой вышел из зеркала. У Буэмона тоже была на щеке Большая шишка, только не на правой, а на левой. Поэтому, когда он смотрел направо, то видел всё, что хотел видеть, а когда смотрел налево, то видел не то, что хотел, а только свою шишку. И голова у него тоже свешивалась, только не направо, а налево. Шишка Буэмону давно надоела. Ему очень хотелось, чтобы у него не было шишки. Вот идёт он по деревне и встречает своего соседа, Гоэмона. Смотрит, а у Гоэмона правая щека стала такая же гладкая, как и левая. Будто и не было у него шишки. - Слушай, - спросил он, - куда же девалась твоя шишка? Может, её срезал какой какой-нибудь искусный лекарь? Скажи мне, пожалуйста, где он живёт, и я сейчас же пойду к нему. Пусть он срежет и мою шишку. А Гоэмон отвечает: - Нет, это не лекарь снял мою шишку. - Не лекарь? А кто же? Тут Гоэмон рассказал Буэмону всё, что с ним случилось в прошлую ночь. - Вот оно что! - сказал Буэмон. - Ну, плясать то и я умею! Сегодня же пойду к чертям и спляшу. Скажи только, где это место, куда они приходят ночью. Гоэмон рассказал подробно, как найти дерево с дуплом, в котором он просидел ночь. Буэмон, конечно, обрадовался и сейчас же побежал в лес, нашёл дерево, залез в дупло и стал ждать чудищ. Ровно в полночь сверху с горы послышался шум: громкий топот и голоса. К дереву с воем и рёвом бежали красные, синие, зелёные чудища. Как и накануне, они расселись на траве перед деревом и начали пировать. Сперва выпили рисовой водки, потом запели хором песню. А старик как только увидел чудищ, забился в дупло и зажмурил глаза. Со страху он даже забыл, зачем пришёл. И вдруг он услышал, как главное чудище проревело: - Ну что, нет ещё старика? Маленькое чудище запищало в ответ: - Где старик? Что же нет старика? Тут Буэмон вспомнил про свою шишку и подумал: "Ну, уж если пришёл, надо вылезать. Так и быть, спляшу им!" И он кое как выкарабкался из дупла. Самое маленькое чудище увидело его и завизжало во весь голос: - Пришёл! Пришёл! Вот он! Главное чудище обрадовалось: - А, пришёл? Ну, молодец, старик! Ступай-ка сюда, попляши. Чудища захлопали в ладоши. А старик от страха чуть жив: поднял он правую ногу - левая подогнулась, чуть не упал. Поднял левую - правая подогнулась, опять чуть не свалился. Главное чудище смотрело и вдруг рассердилось: - Что это за пляска! Ты сегодня так скверно пляшешь, что смотреть противно. Довольно! Убирайся! Эй, отдать ему залог! Сейчас же самое маленькое чудище подбежало к старику. - На, получай обратно! И шлёп! - прилепило ему шишку на правую щёку. Теперь у старика две шишки: справа шишка и слева шишка. Зато хоть голова не свешивается ни направо, ни налево, а держится прямо.
texts-in-subdirs/Японские/2989-pochemu-plakal-dozhdevoj-chervyak.html.txtКогда-то очень давно жило на острове Онуяма дождевых червяков. Случилось это как-то раз, взошла на небе яркая луна. Озарила она своим светом листья деревьев, заблестела в капельках росы. Обрадовались дождевые червяки, принарядились получше и отправились на праздник - луной любоваться. Уж как они веселились: и пели, и плясали, а потом и пирушку устроили. Только один старый червяк присел одиноко под деревом и жалобно заплакал. Увидел его молодой червяк и спрашивает: - Почему ты так горько плачешь, дедушка? Что беда с тобой стряслась? Посмотри, какая красивая луна сегодня на небе, какие все вокруг веселые! А тут и другие червяки подползать стали. - Что случилось? - спрашивают. Вытер старый червяк слезы и говорит: - Вот гляжу я на вас - молодые вы еще, зеленые! Пляшете себе, поете - ничего и не знаете! А я день и ночь думу тяжкую ду- маю. Был я когда когда-то, как и вы, молодой, жили мы на острове тихо и спокойно. Мало нас, дождевых червяков, здесь было. А теперь куда ни глянь - одни червяки кругом! Что же дальше будет? Скоро нам тут ни места, ни пищи не хватит, и умрем мы тогда все голодной смертью! Услыхали это молодые червяки и тоже заплакали. А со всех сторон все новые и новые червяки подползают, волнуются. "Что случилось?" - спрашивают. Как узнают, что скоро голодная смерть придет, тут же рыдать навзрыд начинают. А тем временем на морском берегу под большим камнем лежала старая змея. Любовалась она луной, любовалась, а потом притомилась и заснула, да так крепко, что и не заметила, как хлынул с холма водный поток, подхватил ее и закружил что было силы. Проснулась змея, испугалась: - Что за беда! Откуда на нашем острове река взялась?! Собрала она силы и поплыла вверх по течению - надо ж узнать, что там на холме приключилось! Долго плыла змея, пока не добралась до самой вершины. Вылезла она на травку, отдышалась, видит - сидят на холме тысячи дождевых червяков и рыдают, да так горько, что падает с холма настоящий водопад! - Эй вы, глупцы, что вы тут разревелись?! - рассердилась змея. - Из за ваших слез меня чуть в море не унесло! - Не гневайтесь, госпожа змея, - стали всхлипывать дождевые червяки. - Выслушайте нас! И рассказали они змее о том, что скоро негде будет им жить и умрут они голодной смертью. - Ха-ха-ха! - громко рассмеялась змея. - Вот уж вправду люди говорят: колодезная лягушка моря не знает! Вы что же, думаете, глупые, ничего на свете кроме вашего островка и нет вовсе? Выйдите на берег моря да посмотрите вдаль - сколько вокруг островов всяких! Сколько на свете земли всякой! Так сказала старая змея червякам, повернулась и прочь уползла под свой большой камень. - Странно это, очень странно! - пробурчал старый червяк. - Сколько лет на свете живу, а никогда о других землях ничего не слышал. Решили тогда червяки проверить, правду ли змея сказала. Выбрали они самых, сильных червяков и отправили их в море - пусть узнают, есть ли на свете еще острова. Сели молодые червяки на большие опавшие листья и поплыли в море. Долго они плыли и вот, наконец, на рассвете увидели перед собой много много разных островков: больших и маленьких. - Какой здесь простор! - Как здесь красиво! - Сколько здесь всякой пищи! - в один голос закричали дождевые червяки. Поспешили они домой вернуться, чтоб другим червякам о новых островах рассказать. Обрадовались дождевые червяки, собрали большие опавшие листья и поплыли к другим островам. С тех самых пор на любом острове Рюкю можно встретить дождевого червяка.
texts-in-subdirs/Нивхские/3412-tyulen-i-kambala.html.txtНа севере Ых-мифа есть залив , отделенный от Пила-керкка - Охотского моря - песчаной косой . Это лагуна . Лагуна лагуна : в ее чаше есть глубокое русло , в которое во время прилива вливается морская вода , а в отлив она бурно выливается обратно в море через узкий пролив ; в лагуне есть и обширная отмель , она простирается к западу от голубого русла , постепенно переходя в пологий берег . Отмель вся заросла морской травой . Когда ты поедешь ставить сети , не ставь их на мелководье . Здесь не поймаешь ни кеты , ни тайменя . Сети забьет морская трава , а нижние ячеи - камбала . И не простая гладкая , а звездчатка . Она вся покрыта колючими наростами , похожими на бородавки . Эта камбала обычно ложится на дно лагуны , плавниками накидает на себя ил , и ее не видно . А глянешь туда , где глубоко , - увидишь на поверхности воды черную круглую голову тюленя . Она поворачивается влево , вправо , большие блестящие глаза словно ищут кого-то . Тюлень долго ищет , не находит , ныряет в глубь залива , но вскоре опять появляется на его поверхности , поворачивает голову влево , вправо . Некогда звездчатка была похожа на других камбал . И ей это не нравилось . И поплыла она искать , с кем бы посоветоваться , как быть не похожей на остальных камбал . Встретилась с навагой : - Навага , навага , ты пришла в наш залив из дальних вод . Тебе не страшен даже седьмой вал . И ты видела много . Скажи мне , как сделать , чтобы не походить на остальных камбал ? Видавшая виды навага удивилась вопросу камбалы , покачала головой , вильнула тонким хвостом и ушла в глубину . А камбала обращалась и к корюшке , и к тайменю . Но никто не мог помочь ей . - Я помогу твоему горю ! - сказал тюлень . - Только чур и ты поможешь мне . - Конечно же ! Конечно же ! - обрадовалась камбала , подплыла к тюленю , погладила плавниками его усы . В то давнее время тюлень был весь черный , и его можно было заметить далеко во льдах . А тюленя , известно , много врагов : медведь , орел , лиса ... Тюлень принялся мазать камбалу потайной глиной . Долго и старательно делал он свое дело . Только и было слышно , как он сопит от усердия . На хвост камбале тюлень перенес веер северного сияния , плавники окрасил в цвет тихого заката над августовским заливом . Камбала любуется собой - не налюбуется . Повернется то одним бочком , то другим , проплывет то под волной , то самого дна . Тюлень ждал , ждал , кое как дождался , когда угомонится камбала . - Теперь ты принимайся за меня , - говорит тюлень . - Я черный , и меня далеко видно во льдах . Сделай меня серым , чтобы я был незаметен и во льдах , и на берегу . - Мигом я это сделаю , - сказал камбала и стала мазать тюленя белой глиной . Но у камбалы не было столько усердия , сколько у тюленя . Да и спешила она к своим сородичам , чтобы показать себя . Она нанесла несколько пятен и отстала . - Фу у у , устала , - сказала она . - Отдохни немного , - посочувствовал тюлень . А камбала повернулась и поплыла от него . - Ты куда ? - спохватился тюлень . Камбала сильно ударила плавниками , только и видел ее плоскую спину . Тюленю стало страшно : он ведь теперь пестрый . Ему не укрыться ни во льдах , ни на берегу : во льдах его выдадут черные пятна , а на берегу - белые . - Ах так ! - возмутился тюлень и погнался за камбалой . Долго длилась погоня . Но куда там : только тюлень раскроет пасть , чтобы поймать обманщицу , та ловко увильнет в сторону . Тогда разозленный тюлень схватил горсть крупного морского песка и бросил в камбалу . Так и покрылась камбала колючими наростами , похожими на бородавки . С тех пор прошло много времени . Но и по сей день тюлень враждует с камбалой . Камбала прячется от грозного тюленя в траву на мелководье . Она ложится на дно лагуны , накидывает на себя ил , и ее не видно . А пятнистый тюлень плавает на глубине , все ищет камбалу , не находит , ныряет до самого дна , всплывает на поверхность залива , поворачивает голову влево , вправо
texts-in-subdirs/Нивхские/3413-burunduk-kedrovka-i-medved.html.txtВ солнечный летний день ты встань пораньше. Выйди в лес, осторожно пройди опушкой. На верхней ветке старой ольхи увидишь бурундука - маленького лесного зверька. Пушистый хвост его совсем по-беличьи закинут на спину, а в лапках - шишка. Справится бурундук с шишкой, забегает по ветке, призывно свистнет. Прилетит к нему верный друг кедровка - небольшая лесная птица, принесет в длинном клюве шишку, а сама полетит за новой. Пока бурундук занят шишкой, подойди поближе. Только иди тихо. И ты разглядишь на рыжей спине бурундука пять черных полос. Раньше бурундук был весь рыжий. И жил один. А он маленький, слабый. И его обижали все. А горностай и лиса даже хотели его съесть. Терпел-терпел обиды бурундук и однажды решил: найду-ка я друга, большого, сильного. Чтобы его боялись все. И пошел бурундук по лесу искать себе друга. Скачет бурундук от дерева к дереву, от куста к кусту. Пробежит по валежине, заглянет в расщелины. И вот бурундук увидел медведя. Медведь спал в тени под кустом кедрового стланика. Бурундук схватил медведя за ухо и давай тормошить. Кое-как разбудил. Медведь недовольно рявкнул: - Чего тебе надо, бур-р-рундук? Бурундук говорит: - Медведь, медведь! Давай с тобой. Медведь лениво зевнул: - А зачем нам дружить дружить-то? Бурундук говорит: - Вдвоем будет лучше. Ты большой, неуклюжий. А я маленький, ловкий. Я буду сторожить, когда ты спишь: вдруг какая опасность идет. - А я никого не боюсь, - говорит медведь. - Тогда вместе будем орехи собирать. Медведь поднял свою большую голову - уши и те больше всего бурундука: - Орехи, говоришь? - Да, орехи, - торопливо ответил бурундук и же добавил: - И ягоду будем вместе собирать. - Ягоду, говоришь? - спросил медведь. - Да, ягоду, - торопливо ответил бурундук и же добавил: - И муравьев будем вместе ловить. - И муравьев, говоришь? - медведь поднялся, сел. - И орехи, и ягоду, и муравьев, говоришь? - Да, и орехи, и ягоду, и муравьев будем вместе добывать. Медведь доволен. Отвечает: - Я согласен с тобой дружить. Бурундук нашел себе друга. Большого, сильного. Теперь ему никто не страшен. Быстрый бурундук находит богатые ягодные поляны и кусты кедрового стланика, сплошь усыпанные шишками. Медведь только и знает, что ест: силу набирает. Вскоре медведь ожирел так, что стало ему трудно ходить. Он теперь больше отдыхал. И лишь изредка повелевал: - Эй, бурундук, принеси мне брусники. Или: - Эй, бурундук, почеши мне спину. Наступила осень. Впереди зима, долгая, холодная. Бурундук забеспокоился: - Слушай, медведь, скоро зима - надо делать запасы. Медведь говорит: - Делай, бурундук, запасы, - а сам как лежал, так и лежит. Бурундук сделал запасы. Медведь же залег в берлогу, подложил под голову лапу и заснул. Спал медведь месяц, спал другой - проснулся. Говорит бурундуку: - Подай-ка, друг, орехи. Бурундук накормил медведя. Тот, сытый, снова уснул. В конце зимы просыпается медведь. И снова говорит бурундуку: - Подай-ка мне орехи и ягоду. Медведь съел все запасы, не оставил бурундуку ни одной орешины, ни одной ягодки. Едва дотянул бурундук до весны. Когда снег растаял, проснулся медведь. Потянулся довольный и сказал бурундуку: - А хорошо мы с тобой, братец, перезимовали! Потом похвалил бурундука: - А ты, малыш, молодец! - И погладил лапой по его спине. Так и остались на рыжей спине бурундука пять черных полос - следы медвежьей дружбы. Вышел медведь из берлоги и тут же забыл о своем маленьком друге. Вокруг много сладких кореньев, и медведь только и делал, что копал их своей сильной лапой и чавкал на весь лес от удовольствия. У бурундука же только сил и хватило, чтобы вывалиться из берлоги. Долго лежал он на сухой траве, подставив солнцу свою полосатую спину. Вот тут тут-то и пролетала кедровка. Она тоже зимовала в лесу. Трудно ей пришлось: снег завалил орехи, а запасов делать кедровка не умела. Таежная птица несла в клюве шишку - нашла где-то. Увидела кедровка бурундука - пожалела. Хоть сама была голодна, отдала шишку. Съел бурундук орешек - шея окрепла. Съел второй - спина окрепла. Съел третий - ноги окрепли. Съел всю шишку - почувствовал, что может идти. Пошел бурундук по лесу. Скачет от дерева к дереву, от куста к кусту. Заглядывает под коряги и валежины, в расщелины и норы. Нашел прошлогодние орехи. Поел сам да поделился с кедровкой. С той поры и дружат маленький лесной зверек бурундук и маленькая птица кедровка. Каждую осень, когда созревают орехи, кедровка летает по всему лесу, собирает шишки. А бурундук шелушит, делает запасы себе и кедровке. Прослышали горностай и лиса о том, что бурундук больше не дружит с медведем, обрадовались, решили съесть. Но не тут тут-то было. Как бы тихо ни крались горностай и лиса, заметит их зоркая таежная птица. Крикнет кедровка, бурундук прыг с ветки и - в нору. А когда на кедровку нападает какой враг, проворный бурундук вцепится ему зубами в шею. И так вместе - кедровка острым клювом, бурундук зубами - прогонят маленькие друзья своих врагов. И медведю теперь не сладко: у него нет запасов. И чтобы не умереть с голоду, он только и знает: всю зиму сосет лапу.
texts-in-subdirs/Нивхские/3411-kak-chajki-krachki-stali-zhit-vmeste.html.txtКак-то ночью ехали мы заливом. Было тихо, настолько тихо, что казалось: пискни комар на том берегу - мы услышим. На заливе ни одного всплеска, лодку ни разу не качнуло. Легкий туман парил невесомо. Сквозь него подслеповатая заря, которая летней ночью не покидает небо, и зыбкая лунная дорожка, и сама луна, и звезды были матовые, будто кто их слегка припудрил. Я аккуратно опускал весло, придерживая его в тот миг, когда оно входило в воду. На корме смутной громоздкой тенью выплывал старик. По-видимому, и ему не хотелось нарушать тишину: он попыхивал трубкой и, пока мы пересекали залив, не произнес ни слова. не видел я, как он взмахивает кормовым веслом, и только по упругим толчкам лодки узнавал глубинные гребки старика. Прошло еще много времени, прежде я уловил ленивый, как сквозь полусон, скрипучий голос чайки. - Ке-ра, ке-ра, ке-ра, ке-ра, - будто уговаривала она кого-то. Старик перестал шевелиться. Я понял: прислушивается. Потом услышал его шепот: - На гнезде... Вскоре донеслись голоса и других чаек, такие же негромкие и дремотные: мы проезжали мимо острова Тьатьр-ур - острова Крачек. Разговор маленьких легкокрылых чаек не нарушал тишину. Он звучал в ней как музыка, подчеркивая умиротворение и спокойствие. - На гнездах сидят, - как и прежде, шепотом сказал старик. Вдруг раздался невероятный гвалт, и в воздухе взмыло белое облако, будто взорвало остров. Меня бросило в жар. Потом словно окунули в холодную воду. В утлой лодчонке я почувствовал себя очень неуютно. Я в ужасе таращил глаза и вертел головой, но не мог понять, что происходит вокруг. Я с надеждой посмотрел на старика: может, он поможет чем чем-нибудь. Но и старик в напряжении смотрел на остров, смутно темнеющий в стороне от нас. Голова старика в брезентовой шапке поворачивалась из стороны в сторону на длинной худой шее и походила на вопросительный знак, на его же обгорелую трубку. Я на миг забыл о своем страхе и усмехнулся нелепому виду старика. Я, конечно, и не подумал, как выглядел сам со стороны. И тут меня всего передернуло: будто скала обвалилась в воду. Гвалт перешел в грай. Стон, свист, скрежет, визг... И мой старик вдруг замахал руками, гулко ударил веслом по лодке. Удар. Еще удар. И невероятный вопль: - У-лю-! Га-га-га! Улю-лю! Улю лю-у у! Старик перешел на дискант. Еще энергичнее замахал руками и тонко завопил: - И И-ги-ги и и! И осатанело захохотал: - Так его! Так его! Ха-ха-ха-@-@-а а! Только теперь я заметил: от острова, шумно отфыркиваясь, быстро плыло что большое и темное. А над ним, прочеркивая темноту, тысячи белых стрел с пронзительным криком вонзались в спину большому зверю. А зверь, беспомощно взревывая и тяжело отфыркиваясь, в панике уплывал в ночь. А старик распалялся все больше и больше. И восклицал восхищенно: - Вот что делают! Вот что делают маленькие мерзавцы, когда они вместе: медведя прогнали! Ай-яй-яй, медведя прогнали! Старик еще долго не мог угомониться. Наконец он перевел дыхание, замолчал, о чем задумавшись. Потом зашуршал рукой под брезентовой курткой - я понял: полез за кисетом. Старик курил, положив весло перед собой. И я перестал грести. А он все молчал, задумчиво попыхивая трубкой. Я знал старика: он к чему готовится. И не ошибся. Вот что он рассказал мне. Раньше чайки не жили вместе. На самом деле, зачем им жить вместе! Ведь каждая из них имеет сильные крылья, такие сильные, что они могут перенести чайку через море. Каждая из них имеет крепкий клюв, чтобы цепко схватить добычу или отбиваться от врагов. Так думали и крачки. Как думали, так и жили: каждая в отдельности вила гнездо. Но не всегда легко найти рыбу: море большое, и рыба плавает где ей захочется. И летают чайки каждая сама по себе. Вот над пенистой волной пролетела черноголовая крачка. Как ни зорко всматривалась она в волну - не нашла серебристых рыбешек. Так ни с чем, голодная, и улетела черноголовая крачка. Вот над тем же местом пролетела красноклювая крачка. Зря она здесь летала: у черноголовой глаза не хуже, чем у красноклювой. И красноклювая улетела ни с чем, голодная. И еще много крачек пролетали над пенистой волной, потому что не знали, что здесь уже побывали другие. Вернулась черноголовая крачка к своему гнезду уже в потемках, так и не найдя рыбешку. И что видит: сидит у ее гнезда большая ворона и склевывает яйцо. Забилась чайка, закричала тревожно. Прилетела на крик красноклювая крачка, сама вся в слезах. Жалуется: - А мое яйцо украла мышь. Прилетает третья крачка и тоже жалуется: - Кто то разорил мое гнездо. А ворона склевывает уже второе яйцо. Взлетели крачки, прокричали. На их крик явились и другие чайки. Налетели они на ворону: от нее только перья полетели. И вот держат совет крачки. Черноголовая говорит: - Худо, когда мы живем каждая по себе. Даже ворона и та обижает нас. - Худо, худо, - сказали крачки. - Худо, когда мы по отдельности летаем за пищей. Одной трудно найти рыбу в большом море, - сказала красноклювая. - Худо, худо, - сказали крачки. - Нам надо вместе жить. Когда мы вместе, нам не страшен никакой враг, - сказала черноголовая. - Вместе! Вместе! - сказали крачки. С тех пор и живут вместе. Живут большими колониями. Им вместе легче найти рыбу в море. Найдет крачка стаю рыбы, прокричит, и слетаются к ней другие крачки. И все сыты. А если появится какой враг, крачки тучей налетают на него, тот бежит сломя голову. От одного только крика их у самого черта волосы дыбом встанут. - Видел: они медведя прогнали! - сказал старик. - Медведь хотел полакомиться яйцами, да не тут то было. Легкий туман стал белесым и так же, как и час назад, парил неслышно и невесомо. Луна побледнела, будто ей стало зябко от сырости, и поплыла в сторону гор на покой. А за нами раздавалось негромкое, умиротворенное: - Ке-ра, ке-ра, ке-ра, ке-ра... Чайки садились на свои гнезда. Старик погрузил в воду кормовое весло. И я взмахнул своими веслами. Было приятно грести: с каждым гребком по озябшему телу растекалось тепло. Мы плыли в рассвет.
texts-in-subdirs/Египетские/114-korshun-i-koshka.html.txtЖил некогда коршун, рожденный на вершине горного дерева. И жила кошка, рожденная у подножья этой горы. Коршун не решался улетать из гнезда за кормом для своих птенцов, потому что боялся, что кошка их съест. Но и кошка тоже не отваживалась уходить за пищей для своих котят, потому что боялась, что коршун их унесет. И вот однажды сказал коршун кошке: - Давай жить как добрые соседи! Поклянемся перед великим богом Ра и скажем: "Если кто-нибудь из нас отправится за кормом для своих детей, другой не будет на них нападать!" И они обещали перед богом ра, что не отступятся от этой клятвы. Но однажды коршун отнял у котенка кусок мяса и отдал его своему коршуненку. увидела это кошка и решила отнять мясо у коршуненка. И когда он повернулся к ней, кошка схватила его и вонзила в него свои когти, увидел коршуненок, что ему не вырваться, и сказал: - Клянусь Ра, это не твой корм! За что же ты вонзила в меня свои когти? Но кошка ему ответила: - Откуда же у тебя это мясо? Ведь принесла его я и принесла не тебе! Сказал ей тогда коршуненок: - Я не летал к твоим котятам! И если ты станешь мстить мне или братьям моим и сестрам, то ра увидит, что ложной была та клятва, которую ты принесла. Тут хотел он взлететь, но крылья не смогли унести его обратно на дерево. Словно умирающий, упал он на землю и сказал кошке: - Если ты убьешь меня, то погибнет твой сын и сын твоего сына. И кошка его не тронула. Но вот коршун нашел своего птенца на земле, и злоба охватила его. Сказал коршун: - Я отомщу! Это случится, когда Возмездие вернется сюда из отдаленных земель страны Сирии. Тогда пойдет кошка за пищей для своих котят, а я нападу на них. И станут дети ее кормом для меня и моих детей! Однако коршун долго не мог улучить время, чтобы напасть на дом кошки и уничтожить весь род ее. Он следил за каждым шагом кошки и думал о своей мести. И вот однажды отправилась кошка за пищей для своих котят. Коршун напал на них и унес. И когда кошка вернулась, она не нашла ни одного котенка. Тогда кошка обратилась к небу и воззвала к великому Ра: - узнай мое горе и рассуди нас с коршуном! Мы дали с ним священную клятву, но он нарушил ее. Он убил всех моих детей! И ра услышал голос ее. Он послал Небесную силу, чтобы покарать коршуна, который убил детей кошки. Отправилась Небесная сила и отыскала Возмездие. Сидело Возмездие под тем деревом, где было гнездо коршуна. И Небесная сила передала Возмездию повеление ра покарать коршуна за то, что он совершил с детьми кошки. Тогда Возмездие сделало так, что коршун увидел одного сирийца, который жарил на углях горную дичь. Схватил коршун кусок мяса и унес это мясо в свое гнездо. Но он не заметил, что к мясу пристали горящие угольки. И вот гнездо коршуна запылало. Изжарились все его дети и упали на землю к подножью дерева. Пришла кошка к дереву, где было гнездо коршуна, но птенцов не тронула. И сказала она коршуну: - Клянусь именем Ра, ты долго охотился за моими детьми, и вот ты напал на них и убил! А я даже теперь не трогаю твоих птенцов, хоть они и поджарились в самый раз!
texts-in-subdirs/Египетские/113-khitroumnyjj-polkovodec-dzhkhuti.html.txt[ Менхеперра - тронное имя фараона XVIII династии Тутмоса Ш, правившего в 1525 - 1473 гг. до н. э. В результате его походов границы Египта были расширены на севере до излучины р. Евфрата, а на юге - до четвертого порога Нила. ] И вот однажды прибыл ко двору фараона гонец из страны Хару. [ Страна Хару - Сирия. ] Привели его к фараону, и спросил его величество: - Кто послал тебя? Для чего пустился ты в путь? И ответил гонец фараону: - Наместник стран Севера послал меня. Вот что сказал он: "Побежденный тобою правитель Яффы восстал против твоего величества. Он убил солдат твоего величества. Он истребил твои колесницы, и никто не может устоять против него". Когда услышал эти слова фараон Менхеперра, гнев охватил его, и в гневе стал он подобен леопарду. И сказал фараон: - Клянусь жизнью и милостью ко мне бога, клянусь любовью ко мне отца моего Амона, я разрушу город побежденного из Яффы, и познает он тяжесть десницы моей! И вот созвал фараон своих семеров, полководцев, а также писцов и повторил им известие, которое прислал ему наместник стран Севера. Но все они как один молчали, ибо не знали, что отвечать. Сказал тогда полководец Джхути: - О ты, кому вся земля воздает почести! Прикажи дать мне твой великий жезл. Прикажи дать мне солдат твоего величества и колесницы с лучшими из храбрецов Египта. И тогда я убью побежденного из Яффы и захвачу его город. И воскликнул его величество фараон: - Превосходно, превосходно то, что сказал ты нам! И вручили Джхути великий жезл фараона Менхеперра и дали ему солдат и колесницы с лучшими из храбрецов Египта, как он просил. И вот через много дней Джхути со своими людьми прибыл в страну Хару. Здесь приказал он изготовить двести больших корзин, а также множество пут, цепей и деревянных колодок. Кроме того, приказал он выковать медные оковы для ног весом в четыре немеса. [ Немеc - мера веса в Древнем Египте. ] Когда все было изготовлено, послал полководец Джхути гонца к побежденному из Яффы, чтобы сказать ему: - Я, Джхути, полководец земли Египта. Сопровождал я фараона во всех его походах в страны Юга и Севера и получал немало наград за свою отвагу. И вот стал фараон завидовать моей храбрости и задумал меня Убить. Но спасся я и ушел От него, унося с собою великий жезл фараона Менхеперра. Спрятал я его в корзине с кормом для лошадей моих. Если ты желаешь, я отдам его тебе, а сам останусь с тобой, и со мной мои воины - лучшие из храбрецов Египта. Когда услышал эти слова побежденный из Яффы, возликовал он, ибо знал, что доблестен полководец Джхути и нет ему равных на всей земле. И послал к Джхути гонца, чтобы сказать: - Приходи ко мне! Я приму тебя как брата, и дам тебе надел, наилучший из земель страны моей. Сам побежденный из Яффы вышел навстречу Джхути со своими телохранителями, а также с женщи-нами и детьми из города своего. Повел он Джхути в свой лагерь, но ни воинов Джхути, ни их коней оон с собою не взял. В лагере с побежденным из Яффы было сто двадцать сирийских воинов, обильно снабженных пищей кормом для их коней в плетеных сосудах наподобие корзин, увидел это Джхути и попросил: - Прикажи накормить и солдат фараона, ибо лица их печальны от голода. И побежденный из Яффы сделал так, как он просил, Потом сели они пировать, и через час, когда оба были уже пьяны, Джхути сказал побежденному из Яффы: - Пока я сижу здесь с женщинами и детьми города твоего, прикажи, чтобы воины твои впустили мои колесницы и накормили коней. Если хочешь, пусть каждую из них введет какой-нибудь раб-чужестранец. И вот колесницы ввели в лагерь и коням задали корм. Вместе с колесницами прибыл в лагерь и великий жезл фараона Менхеперра. Пришли к Джхути и сообщили ему об этом. Услышал это побежденный из Яффы и сказал Джхути: - Хочу я увидеть великий жезл фараона Менхеперра! Клянусь Ка фараона Менхеперра, он уже здесь у тебя, этот великий жезл. Принеси его мне! И полководец Джхути сделал так, как он просил, и принес великий жезл фараона Менхеперра. Приблизился он к побежденному из Яффы, схватил его за одежды и сказал: - Взгляни на меня, о побежденный из Яффы! Вот великий жезл фараона Менхеперра, яростного льва, сына Сохмет, да укрепит Амон десницу его. Тут поднял Джхути руку свою и ударил побежденного из Яффы жезлом в висок. Упал побежденный из Яффы навзничь. Надел ему Джхути на шею колодку, связал его кожаными путами и приказал принести пред- назначенные для поверженного оковы из меди. И надели ему на ноги оковы весом в четыре немеса. Затем приказал Джхути принести двести корзин, которые он велел изготовить заранее. Двумстам солдатам приказал он усесться в них. Дали им колодки и путы, а также дали им их сандалии и оружие и запечатали корзины печатями. Повелел Джхути нести корзины наилучшим солдатам своим, а всего их было пятьсот человек. И сказал им Джхути: - Когда войдете вы в город, выпустите ваших товарищей из корзин, схватите всех жителей города и тотчас же свяжите их! После этого вышел один воин Джхути из лагеря и сказал колесничему побежденного из Яффы: - Вот слова твоего господина, ступай и скажи их своей госпоже: "Возрадуйся! Бог наш Сутех отдал нам в руки Джхути вместе с женой его и детьми его! Смотри мой лик обратил в рабов его воинов!" Так скажешь ты ей об этих двухстах корзинах, в которых сидят солдаты с колодками и путами. И отправился колесничий в город впереди воинов Джхути, дабы усладить сердце госпожи своей. Сказал он ей: - Мы захватили Джхути! И вот открыли ворота города перед солдатами, и они вошли внутрь. Освободили они своих товарищей из кор. зин и стали хватать жителей города, молодых и старых. Тотчас же надели они на них колодки и связали путами. Так десница мощная фараона, да будет он жив; здоров и могуч, простерлась над городом. Ночью Джхути послал гонца к фараону Менхеперра, да будет он жив, здоров и могуч. И гонцу велел он сказать: "Да возрадуется сердце твое! Амон, благой твой отец, отдал в руки тебе побежденного из Яффы со всеми людьми его и городом его. Пришли нам людей, дабы отвести пленных и наполнить храм владыки богов Амона ра рабынями и. рабами, которые склонятся в прах под ноги твои отныне и навсегда". Здесь счастливо завершается рассказ, как его запасал от начала до конца * писец с умелыми пальцами, писец войска фараона.
texts-in-subdirs/Папуасские/3182-kak-mat-nashla-zhenu-synu.html.txtКогда-то в Певе, на реке Ориому, жил юноша, которого звали Новаре. Отец у Новаре умер, и он жил вдвоем с матерью. Новаре был красивый юноша и нравился всем девушкам. Однажды вечером Новаре услышал, как его односельчанин сказал другому односельчанину: - Завтра мы с тобой поменяемся сестрами. Новаре подумал: "Они меняются сестрами, а у меня нет сестры, я ни с кем поменяться не могу". Мать Новаре тоже слышала, что говорили мужчины, и сказала сыну: - Когда они будут завтра меняться сестрами, не ходи к ним на свадьбу, останься дома. Обе девушки, которыми должны были меняться, плакали и говорили: - Плохо, что нами будут меняться, мы не хотим тех мужчин - мы хотим Новаре. Они пошли к матери Новаре и долго у нее плакали. На другой день были две свадьбы. Один жених сказал другому: - Я женюсь на твоей сестре, пусть она идет жить ко мне в дом. - Хорошо, -сказал другой, -а я женюсь на твоей - мы поменяемся сестрами. После этого все пошли на огороды за овощами для свадебного пира. Мать Новаре сказала сыну: - Иди позади всех, пусть люди не видят твоего лица, а когда они дойдут до места, где сворачивают к огородам, ты поверни в другую сторону. Матери не хотелось, чтобы девушки увидели ее сына. Потом мать Новаре взяла два плетеных браслета, которые ее сын носил выше локтя, продела через них веревочку, завязала ее и, как ожерелье, надела себе на шею. После этого она столкнула с берега в воду маленькую лодку, села в нее и поплыла вниз по Ориому к берегу моря, искать сыну невесту. Сначала она приплыла в Старую Мавату и увидела на берегу юношей и девушек - они играли в веревочку, и одна девушка среди них была очень красивая. Женщина взяла плетеные браслеты сына, которые с собой привезла, и стала примерять их девушкам - та, которой они оказались бы в самый раз, подошла бы Новаре в жены. Наконец она примерила их самой красивой, но и той они оказались ве-. лики, и мать Новаре сняла с девушки браслеты и сказала: - Вы мало едите, вот почему вы все худые. Ешьте больше, потолстеете. Она поплыла дальше и приплыла в Гурахи. Взрослых в это время в селении не было, а юноши и девушки играли на берегу в веревочку. Мать Новаре воткнула весло в дно недалеко от берега, привязала к нему лодку и пошла вброд к юношам и девушкам. - Ой, - закричали те, - к нам приплыла женщина из леса! Мать Новаре стала примерять и этим девушкам браслеты сына, но ни одной из них браслеты не подошли. Одна девушка была красивее других, но и ей браслеты оказались слишком велики. - Это потому, что вы мало едите, - сказала девушкам мать Новаре, - Если бы вы ели много, вы были бы толстыми, а так у вас одни кости. Из Гурахи она поплыла на Убири, и там девушки тоже играли на берегу в веревочку. Они увидели мать Новаре и закричали: - Смотрите, какая-то старуха приплыла! Мать Новаре опять привязала лодку к веслу, вышла на берег и дала им примерить плетеные браслеты. Девушки начали примерять, но ни одной браслеты не подходили. Не подошли они и самой красивой из всех, и мать Новаре взяла браслеты и снова повесила к себе на шею. Она сказала девушкам Убири же, что до этого говорила другим: - Вы мало едите, вот почему вы такие худые - кожа да кости. Мать Новаре выдернула весло из дна и поплыла на Мибу, но там людей не было, и она поплыла оттуда в Иасу. Взрослых в Иасе не оказалось, все ушли на огороды, а юноши и девушки на берегу играли в веревочку. Мать Новаре воткнула весло в дно, привязала к нему лодку и перешла вброд на берег. Первой примерила браслеты Новаре самая красивая девушка, а за ней примерили остальные, но ни одной браслеты не подошли, и мать Новаре, сказав им то же, что говорила девушкам других мест, взяла браслеты и отправилась дальше. Наконец она приплыла в Дибири и сразу увидела на берегу очень красивую девушку - та играла со своими подругами в веревочку. Мать Новаре подумала: "Вот эта девушка, наверно, подходит Новаре в жены, хорошо бы мне ее с собой увезти". Мать Новаре опять воткнула весло в дно недалеко от берега, привязала к нему лодку, пошла вброд к девушкам и дала им примерить браслеты сына. Девушки начали примерять, но всем браслеты оказались велики. Последней примерила их самая красивая из девушек, и ей браслеты пришлись в самый раз. Тогда несколько девушек побежали на огороды, где жители Дибири в это время работали, и сказали односельчанам: - Приплыла женщина из леса, она нашла у нас невесту для своего сына! Все жители Дибири пошли в селение и, увидев там мать Новаре, стали ее спрашивать: - Это правда, что ты нашла у нас жену для своего сына? - Да, правда. Я побывала во многих местах, но такой девушки, как эта, нигде не видела, -ответила мать Новаре. Она не стала снимать браслеты с рук девушки. Жители Дибири сказали: - Ложись сейчас спать, а завтра возьмешь девушку с собой - мешать тебе не станет никто. Утром отец и мать девушки нагрузили большую лодку всякими плодами и овощами и положили туда также два больших корня аухи. В эту лодку они посадили мать Новаре и свою дочь - та лодка, в которой мать Новаре к ним приплыла, была слишком маленькая. Перед тем, как женщины отправились в путь, родители невесты сказали: - Плывите прямо в Певу, не ночуйте нище. Жители Дибири позвали восточный ветер, чтобы он помог лодке плыть, и мать Новаре с невестой для ее сына отплыли. Они приплыли на Кивай, и люди там спросили у женщины: - Ну как, нашла ты жену для своего сына? - Да, нашла, -ответила мать Новаре. Они поплыли дальше и приплыли в Убири, и там жители тоже спросили у матери Новаре: - Ты нашла жену для своего сына?. И мать Новаре ответила: - Да, нашла. Так ее спрашивали во всех селениях, мимо которых она плыла, когда искала сыну невесту, и всем мать Новаре отвечала, что невесту нашла. Когда они доплыли до устья Ориому, девушка сказала: - Давай заночуем здесь - мы устали, ведь мы плыли долго. - Хорошо, - сказала старуха, - заночуем. Они сошли на берег и разожгли костер, а потом мать Новаре расстелила циновку и сказала девушке: - Давай ляжем спать на берегу. - Нет, -ответила девушка, -ты ложись на берегу, а я лягу в лодке. Так они и сделали. Ночью к месту, где они спали, пришла хиваи-абере. Она срезала острой раковиной верхушку корня аухи и вырезала из корня всю сердцевину. После этого хиваи-абере сняла со спящей девушки украшения, которые дали той родители, и надела их на себя, и она надела также браслеты Новаре, а потом сунула девушку в пустой корень аухи, приложила к нему срезанную верхушку и бросила корень в реку. Сделав это, хиваи-абере завернулась с головой в циновку и легла спать в лодку, на место девушки. Утром мать Новаре встала и, думая, что к лодке лежит невеста ее сына, сказала: - Вставай, сейчас мы поплывем дальше. В ответ хиваи-абере простонала: - Ох, старая женщина, меня знобит, мне очень холодно, я не могу встать. Все время, как это делают хиваи-абере, она выпускала громко дурной воздух, и мать Новаре сказала: - Ну и девушку я везу! Ведь за тебя просто стыдно. Ладно, лежи, я буду грести сама. Они поплыли вверх но течению и наконец приплыли в Певу. Еще из лодки мать закричала: - Новаре, иди сюда, я привезла тебе жену! Хиваи-абере мать сказала: - Разверни циновку, покажи людям лицо! Вот твой муж, Новаре, он хочет тебя увидеть. Но хиваи-абере ответила: - Ой, я не могу развернуть циновку, мне очень холодно, меня знобит! Они пошли в хижину, и там хиваи-абере стала готовить для Новаре еду, но приготовила плохо, еда осталась полусырая, и матери пришлось готовить самой. Спать этой ночью Новаре пошел в дом для мужчин. Сильный прилив погнал корень аухи, в котором была настоящая невеста, вверх по течению. Девушка плакала в нем и пела: "Новаре, Новаре, я плыву к тебе, муж мой, Новаре!" Мать Новаре услышала ее причитания, приподнялась на постели и подумала: "Наверно, это плачет на реке настоящая невеста Новаре, а та, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере". Ей стало очень жалко девушку, которую она везла из Дибири в жены сыну. Утром отлив унес корень аухи назад к устью. Когда все встали, мать позвала Новаре: - Иди сюда, я хочу кое что тебе рассказать. Хиваи-абере услышала это и закричала: - Зачем ты зовешь Новаре, ведь он не твой муж! Пусть он лучше идет ко мне и посидит со мной! Новаре, однако, не послушал ее и сидеть с ней не стал. Он попробовал было сдернуть циновку, в которую она завернулась, но хиваи-абере не дала ему этого сделать. Тогда он пошел к матери, и та сказала: - Новаре, женщина, которую я привезла, на самом деле хиваи-абере, а настоящая твоя невеста плакала сегодня ночью на реке. Наверно, это хиваи-абере ночью, когда девушка спала, выбросила ее из лодки и улеглась на ее место. Пойди срежь длинный стебель бамбука, сделай на конце у него крючок и иди ночью к реке. Новаре сделал все, как ему сказала мать. Наступила ночь, все уснули, не спал только Новаре - он сел на берегу и стал ждать. Начинался прилив, ярко светила луна. Корень аухи, в котором была невеста Новаре, прилив опять понес вверх по реке, но только сперва прибил к другому берегу. Потом начался отлив, и теперь корень понесло к берегу, на котором сидел Новаре. Новаре зацепил корень крючком. Девушка внутри почувствовала, что корень куда то тянут, и закричала: - Это ты, Новаре? Новаре не ответил ей, но очень обрадовался. Он подтянул корень к самому берегу, разломил его, и изнутри вышла девушка. Все тело ее было в пятнах от сока аухи, но Новаре вымыл девушку и натер ее ароматными травами. После этого он оставил ее на берегу, а сам сходил за юбкой для нее и разными украшениями. Когда она все надела, они пошли в селение. Там Новаре взял лук и стрелы, а девушка - палку-копалку, и они спрятались около хижины, где спала хиваи-абере. Стало светать, и девушка сказала Новаре: - Не убивай ее сразу, только выстрели в нее из лука, а добью я ее сама. Наконец хиваи-абере вышла из хижины, и тогда Новаре выстрелил в нее из лука, а девушка бросилась на нее и размозжила ей копалкой голову. Потом Новаре отрезал голову у хиваи-абере, а тело выбросил. После этого девушках стала его женой, и они зажили вместе в Певе.
texts-in-subdirs/Папуасские/2687-otkuda-poyavilis-krokodily.html.txtНага и другие люди, кто когда-то жил на острове Тудо, часто отправлялись вместе бить дюгоней и ставили для этого мостки над рифами. Некоторым удавалось убить за одну охоту двух дюгоней, другим трех, а Наге даже больше. И вот однажды, когда Нага был на охоте, а его жена сидела у очага, ее увидели двое неженатых юношей, проходивших мимо. Они сказали друг другу: - Уж очень эта женщина хороша! Давай в следующий раз, когда все уйдут на охоту, останемся с ней в селении. Когда люди снова собирались на охоту за дюгонями, оба юноши притворились больными, каждый туго перевязал себе бедро, и они легли около очага. Все мужчины, кроме них, ушли из селения, а эти двое остались. Едва лодки с охотниками отплыли, как юноши поднялись и развязали веревки, которыми было перевязано бедро. А когда наступила ночь, они прокрались в дом Наги и схватили его жену. Они сказали ей: - Ты нам очень понравилась, вот почему мы остались в селении. И они провели с ней всю эту ночь. Нага в это время звал и звал на рифах дюгоней, но ни один не подплывал близко. Односельчанам Наги, стоявшим на других мостках, всем удалось убить сколько-нибудь дюгоней - кому двух, кому трех, а кому и четырех. Когда начался отлив и рифы оголились, Нага велел выта- щить из них сваи, на которых крепят мостки, и следом за лодкой Наги остальные лодки тоже поплыли домой, на Тудо. Они приплыли, и Нага сразу пошел к жене, но она, когда он вошел, не сказала ни слова, а осталась сидеть как сидела до этого. Нага сказал: - Я всегда убивал много дюгоней, но на этот раз не убил ни одного и даже не слышал, как они фыркают, а остальные убили много дюгоней. Я оставлял тут двух юношей, они тебя не трогали? - Ой, Нага, эти двое юношей плохие - обманули всех и притворились больными, а на самом деле не пошли на рифы потому, что я им понравилась. Они пришли и пробыли со мной всю ночь, и теперь я больна. - Никому об этом не говори, - сказал ей Нага, - пусть об этом никто больше не узнает. Пока его односельчане разделывали дюгоней, Нага срубил дерево варакара, отнес в святилище и там вытесал из дерева крокодила. Сделав крокодила, Нага отнес его к воде и влез в него, но древесина варакары слишком легкая, и крокодил плавал только поверху. Тогда Нага сделал крокодила из дерева хаванура, но и этот крокодил был слишком легкий, так что пришлось выбросить и его. То же случилось и с крокодилом из дерева капаро. Наконец Нага сделал крокодила из дерева вонгаи, и этот крокодил, когда Нага залез в него и прыгнул в воду, нырнул в глубину. Нага попробовал обежать в нем по дну вокруг всего острова - крокодил побежал очень быстро, и поверху за ним покатилась от этого большая волна. Нага подумал: "Да, плохо придется теперь моим односельчанам от этого чудища, которое я сделал!" Вернувшись на берег, Нага положил крокодила в святилище и забросал листьями. Когда люди стали спрашивать, где он был, Нага сказал: - Я спал - когда я был на рифе, мне спать не пришлось, и я сейчас спал в кустах. А потом он сказал односельчанам: - Собирайтесь, завтра поплывем в Манату. Люди стали собираться в дорогу. Утром, когда лодки были уже готовы к отплытию, Нага.сказал: - Вы плывите первыми, а я за вами. Все лодки отплыли, только лодка Наги не отчаливала от берега, потому что ждала его. Но Нага сказал тем, кто в ней был: - Отправляйтесь, не ждите меня, я вас догоню. - Как же без лодки ты нас догонишь? - удивились люди. - Вы об этом не думайте, - ответил Нага, - все равно я вас догоню. Его лодка уплыла, и тогда он влез в крокодила и нырнул в море. Он стал бегать и плавать под водой, отрезая кусок за куском от острова, пока тот не стал совсем маленьким. Вот почему теперь вокруг острова Тудо так мелко и так много около него островков, проливов и протоков. После этого Нага быстро догнал лодки с односельчанами, а потом обогнал их. Между рифами Кемусу и Кумадари есть проход, который называется Вапа, и там Нага остановился и стал ждать лодки. Он стал в воде на задние лапы - хвост опустил вниз, ко дну, а крокодилью пасть высунул наружу и широко раскрыл ее. Вокруг себя Нага сделал водоворот, и люди в передней лодке, которая была уже близко, испугались и закричали: - Что это с морем и что это за чудовище? Посмотрите, у него пасть! Нага вмиг проглотил лодку вместе со всеми, кто в ней был, и стал глотать одну за одной лодки, которые за ней плыли. А когда подплыла та, в которой были обидчики его. жены, Нага показался в разинутой крокодильей иасти и прокричал: - Во всем виноваты эти двое - когда я, они совершили над моей женой насилие! Поэтому я, Нага,. утоплю сейчас вашу лодку! И он ее тут же проглотил. Наконец приплыла лодка с женой Наги, и Нага закричал из крокодильей пасти: - Возвращайтесь назад, на Тудо! Я Нага, теперь я стал крокодилом, больше на Тудо я не вернусь! Это я проглотил -все лодки, и я буду есть теперь всех людей, и мужчин и женщин! После этого крокодил исчез - ушел в глубину. Лодка -возвратилась на Тудо, и те, кто в ней был, увидели, что их остров разрезан узкими протоками на маленькие островки. Тогда они оплакали Тудо, оплакали Нагу, оплакали всех погибших. В обличье крокодила Нага поплыл от рифа Кемусу прямо к Даудаи, врезался в берег и пополз прочь от моря, прорезая в земле глубокую борозду. Так появилась река Бинатури со всеми ее притоками - до этого реки там не было. Когда он добрался до Ёмусы, он решил, что останется там жить, и выполз из борозды отдохнуть. Вдруг он увидел Сиде, человека из Масингарьг - тот охотился на кенгуру и диких свиней. Нага вылез из крокодила и спросил его: - Ты человек или дух? - Я человек, меня зовут Сиде, я живу в Масингаре. Нага сказал: - В Масингаре живет мой друг Вакеа. Если ваш народ захочет воевать, сначала приходите ко мне - я буду здесь жить. Сиде пошел в селение и всем сказал: - Я встретил хорошего человека, он будет жить здесь недалеко, и с ним чудище. Пойдемте, я вам их покажу. Он повел их к Наге, и, когда односельчане Сиде увидели крокодила, они изумились и сказали: - Такого чудища мы не видели, оно длинное! Нага им сказал: - Когда захотите воевать, режьте бамбук для лука и для тетивы здесь, в Ёмусе - здешний бамбук убивает лучше всякого другого. С тех пор жители Масингары, когда делают луки, срезают для них бамбук в Ёмусе - вот почему все так боятся их стрел. И еще Нага сказал народу Масингары: - Когда убьете врага, не отрезайте у него голову. Вот почему народ Масингары и другие жители леса не отрезают у убитых врагов головы - они поступают, как им сказал Нага. Потом Нага снова влез в крокодила и отправился странствовать. Он побывал во многих местах - прорыл реку Куру, а оттуда пополз дальше, в Мабудаване, и прорыл реку там. Он подумал: "Не буду я больше плавать по морю, лучше я буду делать реки и воевать с людьми". Едва он чуял людей, как сразу полз к ним, по дороге делая в земле реку. Так появились реки Магаи, Тамани, Поспос, Тогитури, Васи-каса, Куди-каса и Кобуара-гово. Нага сделал их и пополз назад, поднимаясь вверх по каждой из этих рек, и везде, где Нага видел людей, пришедших за водой, он ловил их проглатывал. Наконец он вернулся в Ёмусу, срыгнул там головы проглоченных, вылез из крокодила и выложил из голов на земле большое кольцо, а вокруг выложил другое, из листьев кокоса. Вот почему, с тех пор люди раскладывают так головы врагов, которые приносят с войны. До Наги и знаменитого воина Куиамо люди совсем не воевали. Тех, кто живет на острове Саибаи и соседних с ним островах, научил воевать Куиамо, а тех, кто живет вдалеке от моря, - Нага. Селение Мавата лежит между теми и другими, и потому и те и другие стараются им завладеть. Когда жители Маваты и островов Ям и Тудо приходят в Ёмусу, они приносят духу Наги дюгоньи кости и мясо и говорят ему: - Нага, возьми это мясо, оно твое - ведь ты помогаешь мне каждый раз, как я иду бить дюгоней. Вот почему в Ёмусе такие большие груды дюгоньих костей. Если люди из других мест не будут давать Наге мяса, с ними, когда они будут охотиться на дюгоней, может случиться какая какая-нибудь беда. Люди также просят у Наги победы в войне. Они говорят ему: - Скоро я иду на войну. Я буду убивать, как ты убивал жителей Тудо. Дух Наги до сих пор живет в Ёмусе, а когда хочет куда-нибудь отправиться, принимает обличье крокодила. Все остальные крокодилы произошли от него, и они съедают людей потому, что так делал Нага после того, как принял обличье крокодила.
texts-in-subdirs/Папуасские/3186-pochemu-na-beloj-lune-tyomnye-pyatna.html.txtКогда-то жила женщина, которую звали Виовио, и у нее был сын имени Гануми. Когда он был еще грудным ребенком, мать его забеременела опять. От этого молоко у нее испортилось, и Гануми перестал сосать грудь. Он лежал, голодный и грязный, мать не мыла его и только иногда давала ему немножко саго. Незадолго до родов ей занавесили в доме угол, и там она родила. Циновку с пятнами крови она не выбросила, и однажды, когда все ушли работать на огороды, она положила на нее Гануми и тоже ушла. Гануми сразу вскочил на ноги и закричал: - Ой, что это здесь, такое красное? И тут же Гануми стал из мальчика попугаем. Тело у него покрылось перьями, появился клюв, и весь он стал красный - как пятна крови на циновке. Попугай взлетел на крышу хижины, а потом полетел туда, где Виовио делала саго, и сел на соседнюю саговую пальму. Женщина подумала: "Такой птицы я не видела никогда, какая она красивая!" А птица закричала на языке красных попугаев: - Виовио, ты меня узнаёшь? Женщина бросила птице немного саго и сказала: - Почему эта птица зовет меня имени? Попугай перелетел на другое дерево, сбросил перья, стал опять мальчиком и сказал: - Ты меня не узнала? А ведь ты родила меня - ты, а не другая женщина. Теперь я от тебя уйду. Моим домом станут деревья, есть я буду кокосовые орехи, и звать меня теперь будут красный какаду - пиро. - Не говори так, - сказала мать, - спустись вниз, вернись домой. - Теперь уже поздно, я не могу спуститься, мой дом будет на деревьях. Когда я был с тобой, ты обо мне не заботилась, а теперь я буду есть бананы и кокосы и буду смеяться над людьми. Красный попугай улетел и сел на саговую пальму, которая росла над ручьем. Вскоре за водой пришли девушки, и одна из них, которую звали Гебае, увидела отражение попугая и подумала, что птица там, в воде. Она прыгнула в ручей, чтобы ее поймать, но птицы там не оказалось. - Зачем ты полезла в воду? - сказала ей другая девушка.- Вон птица, наверху, на дереве. Попугай слетел к девушкам, стал над ними порхать, и они его поймали. Гебае пошутила: - Я возьму его домой и там спрячу, это будет наш муж. Она посадила попугая в корзину, а когда вернулась домой, повесила корзину около места, где спала. Девушки легли и заснули. В середине ночи Гануми стал человеком и разбудил Гебае. - Кто это? - воскликнула она. - Это я, пиро. Ты поймала меня и посадила в корзину. Гебае сказала себе: "Я думала, это попугай, а это, оказывается, человек!" Юноша лёг с нею спать, а утром вернулся назад в корзину. На следующую ночь он снова пришел к ней спать, и Гебае забеременела. Вскоре другие девушки стали говорить: "Посмотрите на Гебае, ее соски потемнели - наверно, она беременна". Об этом узнали все, и некоторые женщины стали бранить ее, а остальные молчали. О том, что у Гебае будет ребенок, узнали также ее отец и мать. Они очень рассердились, собрали односельчан и пошли с ними убивать Гануми. Красный какаду улетел на саговую пальму, сбросил с себя перья и положил их в ложбинку пальмового листа. Люди срубили топорами пальму, на которой он прятался, но Гануми успел перепрыгнуть на другую, а когда стали рубить ее, то на третью, а с нее на четвертую. Он увидел сверху в толпе свою мать и крикнул: - Виовио, куда мне спрятаться? Вот-вот они убьют меня. Где моя лестница, матушка? Мать развязала верёвку, на которой держалась ее юбка, и бросила конец Гануми, но веревка оказалась слишком короткая, и тогда она достала пуповину Гануми, которую сберегла. Гануми закричал: - Меня называли пиро, матушка, а теперь меня будут звать по по-разному! Гануми меня будут звать всегда, когда я буду ярко светить. Брось мне конец пуповины, матушка! Мать крепко зажала в руке конец веревки с привязанной пуповиной и бросила ему другой - она хотела сдернуть сына с дерева и спрятать в свою корзину. Гануми схватил конец пуповины, и Виовио изо всех сил дернула его к себе. Но Гануми крепко держался за дерево, и оно от рывка Виовио сперва согнулось в ее сторону, а потом распрямилось снова - с такой силой, что забросило мать Гануми на небо, а следом за ней и самого Гануми, державшегося за конец пуповины. Там Виовио поймала его и посадила к себе в корзину, и в ней она носит его на небе по сей день. На листьях и стволах саговых пальм бывает белый налет, похожий на муку. Гануми, когда прыгал с пальмы на пальму, вымазал в нем лицо, и с тех пор оно белое. Когда Гануми чуть выглядывает из корзины матери, люди видят молодой месяц; потом он высовывает лицо больше и больше. Иногда мать прячет корзину у себя за спиной, и тогда луны не видно совсем. Мать увидеть нельзя, только пальцы ее иногда видны перед лицом Гануми - это и есть те пятна, которые мы видим на луне. О том, почему лицо у Гануми белое, рассказывают и по по-другому. Говорят, что однажды, когда он был еще маленьким, мать жарила саго, а он плакал и просил, чтобы ему дали. Рассердившись, она швырнула ему пригоршню, саго засыпало лицо Гануми, и там, куда попало подгоревшее, теперь темные пятна. Часть саго, приставшего к его лицу, Гануми сбросил, и оно упало на пальмы и даже на землю - крошки этого саго попадаются до сих пор, и если юноша съест такую крошку, его будут любить все девушки. Для этого же крошку иногда кладут юноше под мышку, или натирают ею раковину, которую юноша носит на шее, или же смазывают ею длинное перо, украшающее голову, - оно качается взад-вперед и приманивает девушек. "Крошкой луны" также иногда мажут, если хотят убить жирного дюгоня, веревку, к которой привязан гарпун, и дают также какой-нибудь из собак, если охотник хочет загнать жирную дикую свинью. О том, как появился Гануми, знают все, и иногда влюбленные, встретившись, повторяют его разговор с Гебае. "Кто ты?" - спрашивает девушка. "Я пиро, - отвечает юноша, - я Гануми".
texts-in-subdirs/Папуасские/2689-kak-poyavilas-molniya.html.txtНа острове Кивай, в том месте, которое называется Иаса, жили когда-то в хижине юноша и несколько девушек. Все тело у юноши было в язвах, ему было трудно ходить, и он все время лежал. Каждый день одни шли делать саго, (другие ловить рыбу или крабов. Только одна из девушек, самая младшая, жалела юношу, и она, хоть и не подходила к нему близко, боясь заразиться, все же часто бросала ему кусок саго или рыбы. Остальные девушки не жалели его и ничего ему не давали. Поужинав, они все ложились спать. Однажды утром девушки встали и, как всегда, те из них, накануне ловил рыбу, пошли делать саго, те, делал саго, пошли ловить рыбу. Вечером они вернулись, одни принесли саго, другие рыбу, и девушка, которая жалела юношу, бросила ему небольшую рыбку, но близко не подошла, потому что боялась заразиться. Девушки, которые принесли из леса саго, опять не дали ему ничего. За день на постели девушек ветром нанесло золы из очага, и они стали ругать юношу: - Ты зачем испачкал золой наши постели? Юноша ответил: - Как я мог их испачкать? Ведь я весь в язвах, мне далее шевельнуться трудно. Девушка, которая жалела юношу, сказала остальным: - Не ругайте его, никто из вас его не кормит. На другое утро девушки, которые накануне делали саго, пошли ловить рыбу, а те, кто ловил рыбу, пошли делать саго. Юноша поднялся, посмотрел направо, налево и на тропинку, которая вела в лес, но никого не увидел. Он пошел к воде, смыл грязь и золу, прикрывавшие его тело, и промыл свои язвы, а потом вернулся в хижину, снова, чтобы не видно было, что он мылся, обсыпал себя золой и лег на свое место у очага. Когда девушки вернулись домой, та, которая жалела юношу, бросила ему кусок саго и сказала: - Рыбу я сегодня не ловила, ловить завтра. Юноша приподнял голову и слабым голосом сказал: - Спасибо. А потом прошептал: - Не подходи ко мне близко, но послушай, что я тебе скажу. Сруби пальму паруу, отруби от ствола кусок, расколи его на маленькие кусочки, и эти кусочки принеси мне - так, чтобы никто не увидел. Еще сруби стебель бамбука, разруби его надвое и половину тоже незаметно принеси мне вместе с кусочками паруу. На другой день, когда девушки стали делать саго, та, которая жалела юношу, сделала, о чем он ее просил. Вечером она незаметно принесла куски паруу и бамбука домой, отдала юноше и сказала: - Сегодня я не ловила рыбу, на тебе кусочек саго. Остальные, как всегда, не дали юноше ничего. Утром девушки ушли снова, и тогда юноша стал раковиной вырезать из бамбука лук, а из кусочка паруу - наконечник для стрелы. Сделав лук и наконечник, юноша их припрятал. Он пошел на реку и увидел на берегу белую цаплю, а когда вымылся, вернулся домой и лег на свое место у очага. Девушки пришли - одни с берега, другие из леса, но ни одна, кроме той, которая его жалела, не дала ему ничего. Та сначала бросила ему рыбешку, а потом, когда другие девушки дали ей саго, отломила половину и бросила юноше. Он прошептал ей так, чтобы не услышали остальные: - Завтра, когда пойдешь делать саго, срежь и принеси мне еще стебель молодого бамбука. Если кто кто-нибудь из подруг спросит тебя, зачем ты его несешь, скажи: (Чтобы сделать щипцы для очага). И еще принеси мне тростника. Утром девушки, как всегда, поднялись, и одни пошли ловить рыбу, а другие делать саго. К вечеру они пришли домой и поделились друг с другом рыбой и саго, и девушка, жалевшая юношу, дала ему опять рыбы и саго и незаметно передала тростник и стебель молодого бамбука. Все легли спать, а утром встали, и опять одни девушки пошли ловить рыбу, а другие делать саго. Когда они ушли, юноша встал и огляделся вокруг: (Никого нет?) Он поглядел на берег: (Никого!) - и пошел промыть свои язвы. Вернувшись, он натянул на лук тетиву из молодого бамбука, а потом насадил на тростник наконечник с четырьмя остриями, сделанный им из пальмы паруу, и у него получилась стрела. С луком и стрелой он снова заковылял к берегу реки, туда, где видел белую цаплю, сел там и стал ждать. Наконец она появилась, и юноша натянул лук, выстрелил и убил цаплю. Он подошел к ней, вытащил из нее стрелу, разломал на мелкие кусочки и бросил в воду, чтобы их унесло течением, и так же он поступил с луком и тетивой. После этого он отнес убитую птицу в хижину, выдернул перья у нее из хвоста и приложил к своей спине, а другие приложил к плечам и рукам, и его руки стали крыльями. Он вынул из глазниц свои и вставил туда глаза птицы, а вместо носа приставил себе ее клюв. Юноша стал тереть свое тело, и везде, где он тер, оно покрывалось перьями. Теперь он был уже не человек, а птица. Он попробовал, хорошо ли машут крылья, и подумал: (Ну, теперь я настоящая белая цапля!) Он стал ходить хижине, внутри человек, снаружи птица, а потом снял кожу с перьями, спрятал ее и снова стал юношей, кожа у которого покрыта язвами. Он опять обсыпал себя золой и, когда девушкам подошло время возвращаться, лег на свое место и притворился, что спит. Девушки пришли и снова начали ругать его: - Ты перестанешь пачкать наши постели? Все время ты засыпаешь их золой! Юноша ответил: - Да ведь я даже ходить не могу, я больной, весь в язвах! Это ветер наносит золу на ваши постели. Из его глаз потекли слезы - он плакал каждый раз, как девушки его ругали. Девушка, которая его жалела, сказала: - Все время вы его ругаете, а кусочка рыбы или саго никогда не дадите. Она подумала: (Какие у него красивые глаза! Он мне нравится, мне не нравится только его кожа. По-моему, этойкожейу него другая, хорошая - просто он нас дурачит). Утром все девушки поднялись, как обычно, и одни пошли делать саго, а другие - ловить крабов. Когда юноша увидел, что в хижине он один, он снял с себя плохую кожу, свернул и спрятал около своей постели, а потом посмотрел на свое отражение в воде и увидел, что он красивый, что красивы у него и лицо, и кожа, и волосы. После этого он достал кожу с перьями белой цапли, надел на себя, взмахнул крыльями и полетел на мыс, где девушки в это время ловили крабов. Девушка, которая его жалела, была там тоже. Он увидел, что она ходит берегу, где после отлива в ямах прячутся крабы, и стал ходить ней и смотреть, что она делает, а потом захлопал крыльями, поймал небольшую рыбку и проглотил. Девушка заметила белую цаплю, перестала ловить крабов и подумала: (Какая красивая птица, она мне очень нравится!) Птица подошла к ней близко, и девушка подумала: (Не юноша ли это, которого я кормлю?) Она бросила свою корзину и побежала птицей. Девушки стали кричать ей: - Что ты гоняешься этой птицей? Тебе все равно ее не поймать, лучше бы ловила крабов! Потом они пошли назад, а девушка, жалевшая юношу, перестала гоняться за птицей. Белая цапля поднялась в небо и полетела домой. Там юноша сразу снял с себя кожу с перьями птицы, надел свою, в язвах, и опять обсыпал себя золой. После этого он сварил на очаге и съел рыбу, которую проглотил, когда был птицей, а потом он лег и притворился, что спит. Девушки вернулись, посмотрели на свои постели и стали кричать: - Почему ты все время валяешься на наших постелях, почему их пачкаешь? Юноша ответил: - Каждый день вы ругаете меня, говорите, что я встаю и пачкаю ваши постели, а ведь я не встаю, я весь в язвах. Из за того, что девушка, которая жалела юношу, гонялась за белой птицей, она на этот раз ничего не поймала. Девушки, которые ходили с ней ловить крабов, дали ей маленькую рыбку и упрекнули ее: - Зачем ты бегала все время за птицей? Она отдала половину рыбки, которую ей дали, юноше и сказала ему: - Я ловила в плохом месте, поэтому ничего не поймала. Остальные девушки ловили в хорошем месте, вот почему они наловили много рыбы и крабов. Юноша подумал: (Ты говоришь неправду - ты гонялась за мной, а не ловила крабов, вот почему ты ничего не поймала). Девушки, которые ходили в лес и принесли саго, ничего юноше не дали, но та, которая его жалела, поделилась с ним своей долей. Самая старшая из девушек сказала: - Мы давно уже делаем саго и ловим рыбу, и того и другого у нас много. Давайте наточим завтра топоры и сделаем лодку. Утром девушки пошли в лес и нашли большое дерево, из которого можно было сделать лодку. Старшая сняла с себя юбку, взяла топор, ударила раза два или три по стволу и бросила топор на землю. Другая подобрала его и несколько раз ударила тоже, и так они стали рубить дерево все по очереди - устанет одна, топор берет другая. Стар-шая больше не рубила, только показывала другим, как надо рубить. Девушки рубили дерево и пели: (Мы, девушки, делаем лодку). Когда очередь рубить пришла девушке, которая жалела больного юношу, белая цапля, которую она видела накануне, снова появилась и подошла к ней совсем близко. Девушка увидела ее и подумала: (Это та же самая птица, это она прилетала вчера, когда я ловила крабов, и она снова прилетела сегодня). Девушки срубили дерево за один день, а потом начали долбить ствол каменными теслами, а когда выдолбили, обожгли его внутри, чтобы там стало гладко. После этого они украсили лодку и столкнули в реку, протекавшую неподалеку. По реке они спустились к морю и там приделали балансиры. Девушка, которая жалела юношу, теперь каждый день следила за белой цаплей. Однажды, когда остальные собирались отправиться в лодке ловить крабов, она отстала и спряталась в кустах около хижины. Ей хотелось узнать тайну птицы, потому что, когда она смотрела птице в глаза, она думала: (Внутри он красивый, просто на нем такая кожа. Наверно, он нас обманывает - не показывает, какой он на самом деле). Остальные девушки не заметили, что ее нет, и уплыли. Когда юноша увидел, что девушки ушли, он встал и сбросил с себя больную кожу. Девушка между тем уже глядела снаружи в щель и подумала: (Да он и вправду красивый! Он будет моим мужем. Сколько женщин от него отворачивались, а я поняла, что он красивый. Ой, он надел белые перья! Ой, он летит!) Белая цапля поднялась в небо и полетела туда, куда уплыли на лодке девушки. Тогда девушка, которая осталась, вошла в хижину, перенесла свою постель к постели юноши, разожгла в очаге огонь, бросила туда кожу юноши, покрытую язвами, и села ждать. Она была очень рада, что успела занять это место раньше других, и положила палку-копалку, чтобы было чем драться, если остальные девушки захотят отнять у нее юношу. В это время девушки хватились ее и стали спрашивать друг у друга: - Где наша младшая сестра? Одна из них сказала: - Наверно, ищет птицу, которую все время ловила. - Давайте вернемся домой и посмотрим, что она делает, -сказала другая. Белая цапля увидела издалека, что девушки на лодке нет, и полетела назад. Она опустилась около хижины, и там юноша сбросил с себя кожу птицы и вошел с ней в хижину - он думал, что там никого нет. Едва он вошел, девушка вырвала кожу с перьями у него из рук и сказала: - Почему ты все время прятался в больной коже? Плохо, что у нас в доме нет мужчин, а теперь один у нас будет - ты станешь моим мужем. Юноша подумал: (Ну вот, она узнала, какой я на самом деле! Мою больную кожу она сожгла, вон в очаге остатки, а другую, из птичьих перьев, вырвала у меня из рук - вот она какая!) Он сел на пол и уткнулся лицом в колени, а девушка закатала его кожу с перьями в небольшую циновку и спрятала себе под юбку. Наконец вернулись домой и остальные девушки. Первой вошла старшая и, увидев юношу, закричала: - Посмотрите, наша сестра сидит с мужчиной, и каким красивым! Он будет моим мужем. Она тоже перенесла свою постель к постели юноши и села с ним рядом. Тут вбежали остальные и, увидев юношу, тоже стали кричать: - Ой, какой красивый, я хочу его себе! Они все бросились к нему со своими постелями, стараясь сесть как можно ближе, а он по по-прежнему сидел и молчал, уткнувшись лицом в колени. Девушка, которая его кормила, радовалась, что завладела им первая, но она тоже молчала и ждала, что еще скажут остальные. Она думала: (Раньше вы не подходили к нему близко, не кормили его, а теперь смотрите на его тело. Я не смотрела на его тело, я смотрела на его глаза - таких глаз у больных людей не бывает, вот почему я все время его кормила, давала ему саго и рыбу). Одна из девушек сказала: - Пусть этого мужчину возьмет себе старшая сестра, она у нас главная. Но младшая сказала: - Ну, нет! Вы не заботились о нем, когда он был весь в язвах, ни одна из вас не помогала мне его кормить - тогда он для вас был некрасивый. Она достала из под юбки кожу с птичьими перьями, отдала ее юноше, и тот сразу надел ее и стал птицей. Девушки начали ссориться, а потом подрались и избили младшую до крови. Старшая схватила птицу, закатала ее в циновку и, прижимая к себе, бросилась вместе с другими бежать, а младшая погналась за ними. Они были девушки девушки-духи, это от них произошел потом народ кивай, поэтому они и могли ходить по воде. Старшая крепко держала циновку с птицей, и так они добежали по берегу моря до Буджи, а оттуда перешли на остров Бойгу. На Бойгу был в это время только один человек - жители уплыли, а его оставили сторожить. Девушки спросили его: - Где все люди? Он ответил: - Все уплыли на остров Мури - там живет красивая девушка, ее зовут Понипони. Все жители Мури старались ей понравиться, но ни один не смог, и отец Понипони, Муриваногере, сказал: (У нас будут танцы, пусть приплывают к нам все, кто хочет танцевать). Он думает, что откуда-нибудь приплывет красивый юноша, такой, который понравится Понипони. Девушки пошли по воде дальше, на Даване, и увидели, что на этом острове тоже всего один человек. Они спросили его: - Где все люди? - Все уплыли на Мури, -ответил он. Девушки поели немного, напились воды и отправились дальше, на Мабуиаг. На Мабуиаге тоже был всего один человек, и девушки опять спросили: - Где люди? - Уплыли на Мури, -ответил тот, -Муриваногере позвал всех танцевать. Девушки отправились дальше, на остров Баду, а оттуда на Моа. На том и на другом острове они спросили у тех, кого жители оставили сторожить селение: - Где все люди? - Все уже давно на Мури, -ответили им, -и мужчины и женщины. На Моа они взобрались на холм и оттуда, издалека, увидели Мури. Они пошли на остров Мукаро, недалеко от Моа, и там людей тоже не оказалось - все, кроме одного, уплыли на Мури. На острове Ям сторожить селение остался калека, и его девушки спросили тоже: - Где все люди? - Они на Мури, я здесь один, -ответил калека. С Яма девушки перешли на остров Ирибу, но оттуда тоже все жители уплыли на Мури, дома остался только один больной. С Ирибу они перешли на остров Ярубо, откуда Мури было уже видно хорошо, и здесь они спросили опять: - Где все люди? - На Мури, -ответил им сторож, -хотят увидеть там красивую девушку, все будут перед ней танцевать. Наконец девушки добрались до Мури и увидели, что там расчистили большое место для танцев и собралось очень много людей. Муриваногере сказал: - Людей слишком много, все сразу танцевать не смогут, будет тесно. Пусть сначала танцуют люди одного острова, за ними другого - со всех островов по танцу, а Понипони будет смотреть. И пусть люди каждого острова станут отдельно. Понипони и вправду была очень красивая. Она сидела на циновке, а мужчины смотрели на нее, и каждый хотел, чтобы Понипони, когда он будет танцевать, улыбнулась ему и сказала: (Я пойду с тобой). Наконец Муриваногере закричал: - Начинайте! Первыми начали танцевать два ворона, не настоящие - внутри это были люди. Но, пока они танцевали, Понипони не сказала ни слова и ни разу не улыбнулась, и они, увидев это, танцевать перестали. После них начали танцевать другие, за вторыми - третьи. Жители одного острова за другим выходили и танцевали перед Понипони, но, как ни старались они ей понравиться, Понипони молчала и никому не улыбалась. Девушки из Иасы незаметно вытащили белую цаплю и ей сказали: - Иди бей в барабан и танцуй. Но юноше было стыдно, что он знает только танцы своего острова, а других не знает, и он сказал: - Я кивай, я буду танцевать только в коже с перьями белой цапли. Он начал танцевать, поднимая и переставляя ноги так, как это делают белые цапли. Увидев, как он танцует, Понипони улыбнулась и сказала: - Если бы ты был не белая птица, а человек, я бы пошла с тобой, ты бы мне понравился, а так у тебя слишком длинный нос и слишком длинная шея, и ноги как две тонкие палочки. Не надо было ему прятать свое тело - ведь другие не прятали. Тут из воды не берег выпрыгнула акула, доскакала до места, где танцевали, и поскакала назад. Понипони очень понравилось, как акула скачет, иона заулыбаласьисказала: - Вот мой муж! Тогда все перестали танцевать и заспорили. Одни говорили: - Чем мы ей не понравились? А другие: - Почему ей понравилась акула? Одни были за акулу, другие за белую цаплю, и они начали драться. Скат и рыба комухору, которые были на стороне акулы, ввязались тоже. Дрались все, а когда драка кончилась, те, кто был за белую цаплю, стали птицами, а те, кто был за акулу, ушли жить в море. Враждуют они по сей день - вот почему птицы ловят и едят рыб. Многие из тех, кто дрался, были изуродованы. Одних тянули за нос - вот почему у некоторых птиц длинные клювы; другие оказались под грудой дерущихся, и кто кто-нибудь вытаскивал их за голову или за ноги - вот почему у некоторых птиц такие длинные ноги и шея. Белая цапля, когда кончили драться, сказала:. - Теперь я останусь птицей навсегда. Виноват я сам - одевался в птичью кожу, своего настоящего тела стыдился, теперь уже мне его не вернуть. Буду жить около воды, а кормиться буду рыбешкой. Фрегат сказал: - Я буду летать по всему свету, высоко высоко, и буду все видеть. Пеликан сказал: - Я тоже буду жить около воды, буду ходить по берегу и ловить рыбу. Стаями мы, пеликаны, будем летать высоко, а поодиночке - низко. Райская птица сказала: - Я улечу жить в дремучий лес. Хоть Понипони я и не понравился, перья у меня очень красивые, красные, а клюв - красный с черным. Ворон сказал: - Я буду жить на высоких деревьях, оттуда я буду на все смотреть. Любую лодку я увижу очень далеко, еще до того как ее увидят люди, и буду кричать тогда: (А а а!) Черный какаду сказал: - Я буду сидеть на дереве неэре и клевать все время его плоды. Ястреб сказал: - Как только рыба высунется из воды, я буду хватать ее и съедать. Маленькая, очень быстрая птичка кукупариа не дралась, а только прыгала вокруг дерущихся и притворялась, что дерется тоже. Она и поныне, когда люди дерутся, прыгает вокруг и кричит: (Уа-оу, уа-оу!) Но кричит кукупариа это по по-разному - когда одна из сторон побеждает, она кричит не так, как тогда, когда силы равные. Акула сказала: - Слишком много ссор из за этой девушки, пойду пойду-ка я лучше жить в море, оно мой дом. А когда перевернется лодка с людьми, я всегда буду рядом - буду хватать вас в воде и сразу есть. Трое из дравшихся стали рыбами комухору, паи и кур-сикамо. Скат во время драки оказался в самом низу, под грудой тел, и расплющился - его голова и весь он стали совсем, плоскими. Он сказал: - У меня есть копье, и того, кто подплывет ко мне близко, я им буду колоть - это будет мое оружие. Плавать я буду неглубоко, прилив будет приносить меня к берегу, а отлив уносить. Вместе со скатом в драку ввязался его сородич, рыба пу-рукаке, и она тоже оказалась в самом низу, и ее расплющили. Рыба гаигаи сказала: - Я буду делать головой в море буруны. Большая белая рыба куса, похожая на гаигаи, сказала: - А я буду буруны делать хвостом, буду им бить по воде во время прилива. Каменной рыбе во время драки кто то растянул пальцами рот, и она сказала: - Мне стыдно оставаться на берегу - теперь у меня большой рот. Пойду-ка я в воду, там его не будет видно. Рака тот, кто с ним дрался, обхватил за плечи, и рак, вырываясь, стал пятиться и пятиться и так и ушел в воду - вот почему он плавает пятясь. Рыбу пеко в драке повалили ничком, в рот ей набилось много травы и песка, поэтому она перешла жить в воду, трава и песок так и остались у нее во рту. Рыбы пере и тоуро сохранили на себе украшения, которые надели для танца, вот почему эти рыбы такие яркие. Морская свинья дралась тоже, и, когда кто то во время драки ее схватил, она начала биться и вырвалась, и она до сих пор так бьется, когда плывет. Односельчане Понипони и некоторые из гостей только смотрели, как дерутся другие, а сами не дрались, и потому они не стали птицами или рыбами, а остались людьми. Все люди произошли от них, и с тех пор живут на свете люди, рыбы и птицы. А Понипони сказала: - Слишком много вы из за меня ссоритесь. Кто нравится мне, не нравится вам, да и сама я ему не нравлюсь. Поднимусь-ка я лучше жить на небо. Так она и сделала, и с тех пор Понипони живет на небе. Молния - ее улыбка, а гром вслед за молнией гремит потому, что такой шум поднялся от ее улыбки на земле. Гости все начали собираться в обратный путь. Девушки из Иасы стали стали спрашивать у Муриваногере: - Где нам взять лодку? Муриваногере их спросил: - На какой лодке вы приплыли? - Мы не приплыли, -ответили девушки, -мы пришли по рифам. Тогда Муриваногере сказал: - Я научу вас, как сделать лодку. Он нашёл на берегу ствол дерева, выброшенный морем, но долбить его не стал, а просто прикрепил к нему балансиры. - Эта лодка плохая, -сказали девушки, -почти вся она под водой. У нас дома настоящая лодка - если ты поплывешь с нами, мы ее тебе отдадим. Муриваногере решил поплыть с ними и, чтобы заплатить за лодку, взял с собой много широких надлокотных браслетов из раковин. Он позвал юго-восточный ветер, и они подняли парус из циновки и поплыли. Девушки сказали: - Когда ты будешь возвращаться, мы тоже дадим тебе спокойное море и хороший ветер. С тех пор жители дальних островов покупают себе лодки на острове Кивай. В уплату они дают топоры, надлокотные браслеты из раковин, раковины, в которые трубят, и разные другие раковины, а жители Кивай дают им лодки и дают овощи со своих огородов. Белая цапля осталась жить на осгрове Мури. Она ходит по берегу и ловит мелкую рыбешку, а во время прилива уходит подальше от воды - к деревьям.